Tу Реховот, ту Аида Злотникова… (Часть 2-я)

Была в моей поездке еще одна любопытная экскурсия — в Назарет. Многие в автобусе мечтали купить крестильные рубахи и искупаться в водах Иордана. Гид, инженер из Одессы, объяснил, где купить рубаху подешевле, однако сообщил, что в Иордан попадает с арабской стороны вода, весьма далекая от священной чистоты. Там не работают очистные сооружения…

Сочтя, что с неба мне ниспослана информация — предупреждение, я естественно, на воду только любовалась. Но наш бесстрашный русский народ вовсю бродил по реке туда-сюда-обратно в белых, купленных «со скидкой пять процентов» одеяниях. Гид при этом объяснял всем, что «ни с кем и ничего до сих пор не случалось». Хотя кто же это знает? Ведь своих попутчиков-экскурсантов я, как и он, больше никогда в жизни не увижу…

Об экскурсоводе. Надо сказать, что за день, беспрерывно общаясь с нами, он как бы незаметно становился нашим родственником. Считал нас по головам, шутил, его юмор — Бени Крика из Бабеля — был просто неиссякаем. При этом он очень много знает и очень осторожен, когда говорит о вере, религиях, боясь кого-то обидеть: ведь среди пассажиров представители разных конфессий, некоторые вопросы которых способны поставить в тупик. «Как это русские произошли от евреев?» — строго спрашивает его какая-то дама, судя по всему, не ведающая, какой национальности был наш творец и создатель. Гид на секунду теряется, потом соглашается:

— Интересная мысль. Ведь моих еврейских детей родила мне русская жена… Дама довольна, остальным смешно.

Оказывается, наш гид работает инженером на каком-то заводе, но в выходные подрабатывает. Целый день он водит, показывает, говорит, развлекает свою экскурсионную паству, хотя утром сообщил, что ему не здоровилось. Но это никого не взволновало. Люди заплатили деньги — извольте отработать. Гид он отличный.

— И сколько же он получит за этот день? — спрашиваю подругу. — Мы устали за десять с лишним часов, а каково ему?

— Думаю, долларов триста, — остальное — туристической компании, — говорит Ида. — Но здесь все стараются подрабатывать, не отказываются ни от какой работы.

Моя Аида уехала в Израиль из-за единственной дочери. Поплакала, поплакала, когда та решилась на эмиграцию, а потом собралась сама. Что она там будет делать? — волновались друзья, — языковая профессия. Аида — отличный знаток Цветаевой, знает всех «цветаеведов», поэзию Пастернака, Мандельштама, пишет книжки, обожает русскую литературу, воспитана на нашей культуре. За двадцать лет она выучила иврит, сносно говорит на нем. До сих пор работает на русском радио «Река» — ее голос знаком многим в Израиле. В русском культурном центре, где она трудилась, устраивала встречи, пропагандируя творчество наших писателей, художников, представителей разных пластов культуры, в том числе и приехавших из России. В общем, она там состоялась, искренне полюбила Израиль. Кстати, о любви. Там все очень много говорят об этом. И пишут. Я читала сборники наших соотечественников, где, говоря о второй Родине, они словно пытаются убедить себя и читателей, что поступили в свое время правильно, в основном «ради детей». Хотя вряд ли кому-то удалось вырвать из сердца все связанное с годами детства и молодости. Во всяком случае, мне так казалось.

В реальной жизни кто-то вспоминает социалистическую родину с лю- бовью, кто-то равнодушно, все по-разному. Моя Ида мечтает на свой юбилей приехать в Челябинск, где у нее множество друзей, которых она все эти годы, как и всю жизнь, любила. А еще она скучает в жарком Реховоте по морозам и снегу. Ее сердца хватает на две страны.

За неделю, которую я пробыла в Израиле, там было несколько забастовок. Врачи требовали повышения зарплат, военные пенсионеры — увеличения пенсий, эфиопы вышли с лозунгами о «воссоединении семей». Оказывается, во время какой-то резни несколько лет назад государство Израиль выслало в Эфиопию свои самолеты, оповестив всех эфиопских евреев, что в течение получаса самолеты готовы принять на борт всех желающих. Многие уехали, а часть — не захотела. С годами, когда стало ясно, где жить лучше, тамошние евреи просятся «для воссоединения семей» в Израиль. Желающих, похоже, слишком много и почему-то воссоединить семьи в Эфиопии теперь уже израильские эфиопские евреи желания не изъявляют. И эта игра в одни ворота, а именно в израильские, власти настораживает. Страна не резиновая.

С удовольствием я побывала и в гостях у других наших соотечественников. Все хотят поговорить, все просят рассказать о знакомых в России. Живут по-разному. Как и везде. Некоторые наши «качают права», искренне полагая, что Израиль обязан их кормить, поить, заботиться. Но таких «умных» меньшинство. В основном о «русской алии» говорят с уважением. И в самом деле, последняя волна девяностых оставила, например, здесь очень яркий след. Уехавшие «мозги» изменили во многом архитектурный облик городов: появились красивые здания, прекрасные дороги с развязками, мостами. А в Иерусалиме уже готова к пуску трамвайная линия!

Как же много сделал там, в Израиле, «на четверть наш народ», которому не нашлось достойного применения на собственной родине!

У меня не поворачивается язык кого-то осуждать: большинство покинуло Россию в трудные периоды ее истории, держась здесь до последнего. Но как объяснил мне один врач, эмигрировавший, когда ему не было сорока:

— Я уехал потому, что понимал — перестройка затянется на годы. И я ничего не успею. У меня не будет возможностей изучать и осваивать новые технологии, а я мечтал пересаживать сердце. Может потом, лет через двадцать все и наладится, — думал я, — но лучшие годы моей жизни, пока я молод, полон сил, желаний, уйдут.

Он уехал, выучил язык, работал «около» больших врачей, которые после подтверждения диплома для начала давали ему только наложить швы в конце операции. Годы труда принесли результаты: «наш человек» теперь светило, пересаживает сердца, его знают в медицинском мире. Его жизнь «расписана» по минутам. Но он этого хотел и добился. Иногда он приезжает в Россию, я делала с ним интервью в Челябинске…

…Побывав в Израиле, ловлю себя на мысли: я не хотела бы жить там, но хотя бы иногда бывать. Ощущение, что в обетованной земле есть какая-то частичка России, что-то наше. И сегодня такая возможность реальна, стоит включить Интернет и поискать подходящий билет на самолет.

Кто бы сказал мне об этом в тот морозный вечер, двадцать с лишним лет назад, когда я, зареванная, шла с вокзала пешком, думая, что свою подругу Иду Злотникову больше никогда в жизни не увижу. И вот, поди ж ты…

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎