Кому нужен частный музей русской живописи в КалининградеРустам Алиев о своей коллекции

Рустам Алиев собирает коллекцию русской живописи и прикладного искусства второй половины XIX века. Его собрание картин, фарфора, бронзы уже выросло из стен его дома. Но не только поэтому он хочет создать первый частный музей в Калининграде. Журнал «Королевские ворота» поговорил о том, почему это очень трудная история и зачем вообще это нужно

Почему именно живопись стала предметом коллекционирования, и почему именно русская живопись?

Живопись считается высшей ступенью коллекционирования. Можно собирать марки, монеты, значки, потом заняться холодным оружием или мебелью, но следующей стадией эволюции коллекционера непременно станет живопись. В изобразительном искусстве множество периодов, направлений, методов, жанров, — и коллекционер обычно выбирает что-то свое: «своих» художников, «свое» время. Я тоже эволюционировал. В детстве собирал марки, в зрелом возрасте начал собирать фарфор, бронзу. Одновременно спрашивал себя, почему не собираю живопись? Сам себе отвечал так: а) я не разбираюсь; б) даже разбирайся я в живописи, этого недостаточно, чтобы приобрести подлинник. Любой коллекционер скажет, что попадал на подделки, нет такого коллекционера, который не покупал бы фальшивки, ну ни одного нет, я тоже умудрился пару раз. Существуют экспертные организации, но все равно нужно все-все перепроверять, — в мире работает целая индустрия, занимающаяся подделками, и у нее много трюков.

Как вам удалось преодолеть изначальную осторожность?

Ничего в жизни не происходит случайно. Однажды в Берлине я встретил человека, который разжег во мне страсть к коллекционированию предметов антиквариата. Позже в Лондоне познакомился с авторитетным экспертом, искусствоведом, он развеял страхи по поводу живописи и много меня консультирует. Я увлекся. Почему начал собирать именно русскую живопись? Понимаете, коллекционеру должно нравиться то, что он коллекционирует. Это, может, и не единственный критерий, но очень важный. Мне нравится русская живопись второй половины XIX, начала XX века, до революции. До и после революции художники зачастую меняли стиль, к ним предъявлялись новые требования Страной Советов, которые они выполняли, чтобы получить ту или иную «продуктовую карточку». Но есть и другое обстоятельство. Хорошо известно, что большевистское правительство в 1923-1933 годах распродало десятки тысяч предметов искусства. За границу за гроши ушли бесценные сокровища России, которые сейчас украшают музеи мира и частные коллекции. И я вижу миссию в том, чтобы в силу своих возможностей вернуть в Россию вывезенное когда-то искусство.

Например, я горжусь тем, что у меня есть «Портрет неизвестного в клетчатом сюртуке» — работа патриарха московской школы живописи Василия Тропинина (один из первых русских художников, портретистов‑романтиков конца XVIII — начала XIX века, самые известные работы — «Портрет Пушкина», «Кружевница». — Авт.). Портрет увез из России американец Арманд Хаммер («друг» советского правительства, в 1920-30‑х годах по бросовым ценам покупал и вывозил экспонаты Эрмитажа. — Авт.), он долго находился в его галерее в Нью-Йорке, потом был подарен университету Нью-Джерси, там висел в библиотеке. После чего оказался на аукционе в Лондоне, где я его и приобрел. Провел экспертизу, и теперь подлинность кисти Василия Тропинина не вызывает сомнений. А недавно был в Питере, в музее Фаберже, и что там говорить. Конечно, Вексельбергу надо памятник поставить за то, что уникальные предметы культуры, пасхальные яйца Фаберже, принадлежавшие последнему нашему царю-батюшке, вернул домой (покупка Виктором Вексельбергом неделимой коллекции императорских пасхальных яиц у американского миллиардера Малькольма Форбса состоялась в 2004 году. — Википедия.). И правительству Питера тоже надо сказать «спасибо», что выделили под музей бывший дворец Шуваловых на набережной Фонтанки, в самом сердце Северной столицы. Там много посетителей. Как говорит директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, «задача музеев — образовывать необразованных».

Ещё больше искусства: В гостях у художника Ксении Шереметовой-Благовестной

Редчайшая картина кисти Ильи Ефимовича Репина (1830-1933) «Портрет сына Юрия на фоне Неаполитанской бухты» после более чем столетнего отсутствия вернулась на родину

Что привело вас к идее создания музея русской живописи в Калининграде? Места для коллекции не хватает? Или это то самое желание «образовывать необразованных»?

Я родился и вырос в Калининграде и хорошо представляю его оторванность от остальной России. У этой оторванности есть свои неочевидные последствия, связанные с культурой. Могут ли наши дети знать русское искусство, не видя его? А русское искусство неотрывно от русской истории. Когда я стал изучать живопись XIX века, погрузился в историю нашей страны. Приобретая картину, я узнаю о жизни художника и часто попадаю на связь с царской семьей, потому что во все века и во всех странах живопись патронировали королевские, царствующие династии. Вот, скажем, откуда в России появился первый музей? Петр Первый после поездки по Голландии приказал сделать деревянные шкафы со стеклянными дверцами, чтобы было видно, что там хранится, назывались они древлехранилищами, туда стали помещать царские украшения, что дало начало Оружейной палате. В 1714 году Петр Первый издал указ, приказывающий собирать все старое и чудное, — так появилась Кунст-камера, открытая для всеобщего обозрения в 1718 году, триста лет назад. Александр Третий учредил Русский музей в Санкт-Петербурге, а когда один из князей Юсуповых обанкротился, приехали французы и голландцы, чтобы заполучить принадлежащие ему произведения искусства, вмешался, выкупил и разместил коллекцию в Русском музее. В такие моменты начинаешь понимать историю русской культуры, историю России, я и сам так образовываюсь.

Я считаю, мы должны жить в русской культуре, и по мере своих возможностей хочу создать некий «контекст» русского искусства в Калининграде — показать публике русскую живопись и прикладное искусство из своей коллекции.

Давайте поясним: каким образом показать?

Создать публичное пространство, галерею, или даже музей. Кстати, когда проводится экспертиза, в заключении обычно пишут: «Имеет коллекционную ценность». Это значит, что работа может вызывать интерес коллекционеров. Или пишут: «Имеет коллекционную и музейную ценность». Принципиальная разница. Скажу не без гордости, что у меня уже есть произведения музейного уровня, потенциально они могут быть включены в состав любого музея России. Почему же в Калининграде не может быть подобного? Период, когда из запасников Эрмитажа и Третьяковки получали свои фонды региональные музеи, давно прошел, Калининград остался за бортом этого процесса, а временные, передвижные выставки оставляют не самое сильное впечатление. Мы с детьми недавно посетили Калининградский музей янтаря, краеведческий музей, и даже при скудости обеих экспозиций — везде были люди. Искусство необходимо. Поэтому я думаю, что моя инициатива создания частного музея должна быть хорошо принята обществом.