Кто-нибудь знает автора? А то стих по сети гуляет,а авторство нигде не указано.

Герда. Герда сделала дреды,надела кеды. Выкурила первую (Ей похуй, что вредно) Герда стала стервой, Вскрыла Каю вены, Сожгла Снежную королеву, Напилась в таверне. Герда предпочла ванили цедру, Розам - вербу. Предпочла не снизу, а сверху. Герда убила в себе герду. (с)

Герда молчит, не воет, не бьется в истерике не смолкая. Герда приходит в бар и за стойкой высматривает спину Кая Ничего не требуя, Не умоляя, Не прикасаясь к нему. Совершенно не паникуя. Абсолютная аллилуя. Герда выглядит на семнадцать - это успех, в ее усталые двадцать три. При ее-то образе жизни,при регулярном уровне алкголя в ее крови, При количестве никотина внутри, Транквилизаторы, Операции, Гепарин. Снова бары, тотализаторы И пари. Каю, кажется, двадцать пять, и он выглядит на удивление хорошо. Он говорит - криогенная медицина. Хотя скорей всего - лоботомия. Электрошок. Одевается не по погоде: кеды, фиолетовый шарф и капюшон. Герда видит Кая - и он ей чуть-чуть смешон, Этот шафр вязала ему она. Шарфик связан - и она ему не нужна. Заходя в свой любимый бар Герда видит Кая, но держится молодцом - Заказывает чай с лимоном, мятой и чабрецом. Выпивает, и по привычке пытается до бармена дотянуться, Чтобы виски со льдом, В олдфэшн'е с толстым дном Ноги ватные и не слушаются Пальцы не гнутся Они делают вид, что друг друга не знают. Или не замечают. У нее зрачки от ненависти дичают - Она представляет, как он в эту снежную бабу ночами кончает. Ёще один виски Ёще один виски И Чаю. (с)

Мой томик Бернса

В школьные годы не любил стихи.Что задавали - заучивал легко, но удовольствия от чтения рифмованных строчек не получал.Исключением тогда стала «Собака на сене» Лопе Де Вега. Но это лишь из-за увиденного фильма.

И из знакомых мальчишек никто поэзию не любил.

А в армии все это иначе стало почему-то.И вот этот томик Бернса в переводе Маршака тому подтверждение:

Возвращаясь из отпуска, прихватил его с собой в часть.

Не всё подряд мне в этом сборнике нравилось, но некоторые стихотворения перечитывал снова и снова.

«Наш Вили пива наварилИ нас двоих позвал на пир.Таких счастливых молодцовещё не знал крещёный мир.

Никто не пьян, никто не пьян,А так, под мухою чуть-чуть………Один бочонок, трое нас.Не раз встречались мы втроёмИ встретимся ещё не раз…»

Я видел в этих строчках что-то такое мужеско-дружеско-молодеческо-компанейское. Созвучное Пушкинскому «Поднимем бокалы, содвинем их разом…»

Тоже очень понравилось мягко-нежно лиричное, с элементами эротики «Ночлег в пути».

«Меня в горах застигла мгла,Январский ветер, колкий снег…

… По счастью, девушка однаСо мною встретилась в пути,И предложила мне онаВ её укромный дом войти…

…и вся она была мила…

…И грудь её была кругла,Казалось, ранняя зимаСвоим дыханьем намелаДва этих маленьких холма…»

Я прищёлкиваю языком – прекрасно! И эротично же, да?

И ещё замечательное – «Новогодний привет старого фермера его старой лошади».

«Привет тебе, старуха-кляча,И горсть овса к нему в придачу!Хоть ты теперь скелет ходячий, но ты былаКогда-то лошадью горячей, и рысью шла…

Потом он вспоминает, как она попала в его руки, как они не раз побеждали на деревенских скачках, как трудились – конь на мужика, а мужик на коня.

«…Утомлены мы, друг, борьбою.Мы всё на свете брали с бою.Казалось, ниц перед судьбоюМы упадем.Но вот состарились с тобоюА всё живем.

И утешительно-успокоительное окончание:

«…Не думай по ночам в тревоге,Что с голоду протянешь ноги,Пусть от тебя мне нет подмоги,Но я в долгу,И для тебя зерна немногоПриберегу…»

Есть у Бернса и веселые. Немножко анекдотические такие:

В недобрый час я взял жену, -В начале мая месяца.И много лет живя в пленуНе раз мечтал повеситься.

Мужик прикидывает – в ад, или в рай попала его жена. Он опасается встретиться с ней на том свете:

Она, наверное, в раю.Порой, в раскатах громаЯ грозный грохот узнаюМне издавна знакомый.

И эпиграммы есть в этом сборнике:

«О черепе тупицы».Господь во всём, конечно, прав.Но кажется непостижимым –Зачем был создан крепкий шкафС таким убогим содержимым.

Думаю, прочтя эти строки, каждый начинает перебирать своих знакомых. Нет?

И ещё, что меня тогда поразило - стихи, написанные 500 лет назад не воспринимались архаичными.

Вы не забыли?Здесь вначале я говорил, что до армии не знал ни одного мальчишки, которому нравилась бы поэзия.

А вот эту книжку прочитала почти вся наша рота. Прочли, и выборочно переписали в свои блокноты.

Томик стал жутко истрёпан, но я не жалел об этом. Книги должны читаться!

Уже после армии хороший мой друг, увлекшийся тогда переплётным делом, сложил и проклеил эту книжку, подровнял и обрезал неровные листочки, и обложил дефицитной тогда термоплёнкой.

Этот томик ещё долго буду хранить.Но уже никто кроме меня его не раскроет.

Стих про ворону

Стало быть, задали дочери в третьем классе сочинить стихотворение про ворону. Чтоб минимум четыре строки.В семье отродясь поэтов не водилось, поэтому изначально было понятно, что дело пойдёт со скрипом.

Женский семейный коллектив выдал на гора кучу бессмысленных двустиший, но, так и не достигнув цели, устранился от решения поставленной задачи.

Отец семейства, пораскинув далеко не поэтичными мозгами, с диким скрежетом родил мини-поэму:

Серая ворона в воздухе кружится, Каркает истошно, будто бы бранится.То взмывает в небо, чтоб из виду скрыться, То, прижавши крылья, в землю камнем мчится.

Что ж до нашей пары - той, что на канарах. Их настигла карма в шкуре ягуара.

Жена заявила, что я дурак, и стих не годится.А что не так-то? Ну, рифма местами плавает, размер сбоит, литературность в целом хромает. Но, блин, от ребёнка в третьем классе большего и не требуется наверное?

Короче, парни, помогайте. Нужен стих про ворону. С описанием внешнего вида, повадок, особенностей.

Рекомендованные опорные слова и выражения:Чёрный ворон, серая ворона, умная, гнездо, тёмное небо, кар-кар, пернатая, прыгает, гоняет, летает, катается, обманщица.

И эта. Чукча не писатель, продолжения не будет, не надо на меня подписываться и вот это вот всё 😁

Минутка кошачей философии.

Я недавно беседу имел с котом,Так как кот в настроении был как раз.Он сказал мне, что нет никакого "потом",Только "сейчас и здесь", только "здесь и сейчас".Что коты эту мудрость знают давно:Если ты спокоен, весь мир - эскорт.Что прекрасно просто смотреть в окно,Что в коробках - тайна, а в миске - корм. Хочешь есть - поешь. Хочешь спать - ложись.Одолеют мысли - лицо умой.А девятая жизнь - лишь девятая жизнь,Что-то вроде пятой или седьмой.Но потом, - я воскликнул, - потом-то смерть. Кот зевнул, небрежно махнул хвостом,И сказал, живота умывая мех:Ты забыл, что нет никакого "потом".С.Плотов

Я любознательный кош!Я определенно хочу всë знать!Ты тоже хочешь?Ну что ж. Начни летом мух поедать!Спать ложись когда хочешь и гдеЗапомни, только не на карниз!Будь разборчив в едеЕсли повезëт перейдешь на крыс.Какать ходи всегда в тишине,но греби что есть мочи лоток!И если остался наедине. Убей мышь, что превратилась в носок!

"Самосожжение" Валерия Косолапова или Как печатали "Бабий Яр"

В этом году исполнилось 112 лет со дня рождения Валерия Косолапова. А кто такой этот Валерий Косолапов, почему я должен писать о нем, а вы читать? Валерий Косолапов на одну ночь стал праведником, а если бы не стал, то мы бы не узнали поэму Евтушенко «Бабий Яр». Косолапов и был тогда редактором «Литературной газеты», которая 19 сентября 1961 года опубликовало эту поэму. И это был настоящий гражданский подвиг.

Ведь сам Евтушенко признавал, что эти стихи было легче написать, чем в ту пору напечатать. История написания связана с тем, что молодой поэт познакомился с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который и рассказал Евтушенко о Бабьем Яре.

Евтушенко попросил Кузнецова отвести к оврагу и был совершенно потрясен увиденным.

«Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем неповинных людей, детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора», - рассказывал Евтушенко.

Он спросил Кузнецова, почему вокруг этого места подлый заговор молчания? Кузнецов ответил потому что процентов 70 людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам невинных евреев.

Евтушенко был просто потрясен, как он говорил, так «устыжен» увиденным, что за одну ночь сочинил свою Поэму, и в эту ночь точно был праведником. Утром его навестили несколько поэтов во главе с Коротичем и он читал им новые стихи, потом еще звонил некоторым. кто-то «стукнул» киевским властям, и концерт Евтушенко хотели отменить. Но он не сдался и пригрозил скандалом. И в тот вечер впервые «Бабий Яр» прозвучал в зале.

«Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал» - вспоминал Евтушенко.

Потом Евтушенко пошел в «Литературную газету». Редактором ее и был Валерий Косолапов, сменивший на этом посту самого Твардовского. Косолапов слыл очень порядочным и либеральным человеком, естественно в известных пределах. Его партбилет был с ним, а иначе он никогда бы не оказался в кресле главреда. Косолапов прочел стихи прямо при Евтушенко и с расстановкой сразу сказал, что стихи очень сильные и нужные.

- Что мы с ними будем делать? – размышлял Косолапов вслух.

- Как что? – сделал вид, что не понял Евтушенко. – Печатать.

Прекрасно знал Евтушенко, что когда говорили «сильные стихи», то сразу прибавляли: «но печатать их сейчас нельзя». Но Косолапов посмотрел на Евтушенко грустно и даже с некоторой нежностью. Словно это было не его решение.

— Да. Он размышлял и потом сказал — ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать. Я спросил — зачем это жену надо вызывать? Он говорит — это должно быть семейное решение. Я удивился — почему семейное? А он мне — ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.

Косолапов совершенно точно знал, что его уволят. И это означало не просто потерю той или иной работы. Это означало потерю статуса, выпадения из номенклатуры. Лишение привилегий, пайков, путевок в престижные санатории.

Евтушенко заволновался. Он сидел в коридоре и ждал. Ожидание затягивалось, и это было невыносимо. Стихотворение моментально разошлось по редакции и типографии. К нему подходили простые рабочие типографии, поздравляли, жали руку. Пришел старичок-наборщик. «Принес мне чекушечку водки початую и соленый огурец с куском черняшки. Старичок этот сказал — держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь».

А потом приехала жена Косолапова и заперлась с ним в его кабинете почти на час. Она была крупная женщина. На фронте была санитаркой, многих вынесла на своих плечах с поле боя. И вот эта гренадерша выходит и подходит к Евтушенко: «Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающе и улыбается. И говорит — не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными».

Слушайте, это просто красиво. Это сильно: «Мы решили быть уволенными». Это был почти героический поступок. Вот только женщина, которая ходила на фронте под пулями, смогла не убояться.

Утром начались неприятности. Приехали из ЦК с криком: «Кто пропустил, кто проморгал?» Но было уже поздно – газета вовсю продавалась по киоскам.

«В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха», - говорил Евтушенко.

На верхах, конечно, отомстили. Против Евтушенко были организованы статьи. Косолапова уволили.

Евтушенко спасла реакция в мире. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и американских. В течение короткого времени Евтушенко получил 10 тыс писем из разных уголков мира. И, конечно, благодарные письма писали не только евреи. Далеко не только евреи. Поэма зацепила многих. Но и враждебных акций было немало. Ему выцарапали на машине слово «жид», посыпались угрозы.

«Пришли ко мне огромные, баскетбольного роста ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять, хотя случаев нападения не было. Но они могли быть. Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали, - вспоминал Евтушенко. - И самое главное чудо, позвонил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Мы с женой сначала не поверили, думали, что это какой-то хулиган звонит, нас разыгрывает. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мою поэму».

. У это истории хороший финал. Косолапов так достойно принял свое увольнение, что партийная свора перепугалась. Решили, что он оттого так спокоен, что наверняка за ним кто-то стоит. И через какое-то время его вернули и поставили руководить «Новым миром».

«А стояла за ним только совесть, - подвел итог Евтушенко. – Это был Человек».