Бобр Березинского заповедника: история и современность

Спасение от полного уничтожения европейского бобра (Castor fiber) и искусственное восстановление его популяций на большинстве территорий, входивших в состав исторического ареала, – пример одного из наиболее успешных природоохранных проектов, выполнявшихся в бывшем Советском Союзе.

В Беларуси бобр за неполное столетие из почти полностью исчезнувшего превратился в широко распространенный и повсеместно встречающийся вид, поселения которого появляются даже на окраинах крупных населенных пунктов и вдоль оживленных автомагистралей. В Березинском биосферном заповеднике, стоявшем у истоков его сохранения, численность бобра в последнее десятилетие оценивалась в две тысячи особей [6], что почти втрое превышает значения, приводившиеся по его количеству для 20-х годов прошлого века в целом для всей территории СССР [5].

1. Динамика роста числа бобровых поселений на территории Березинского заповедника в 1925 – 1940 годах;
2. Динамика роста числа бобровых поселений на территории Березинского заповедника в 1946 – 1950 годах;
3. Динамика численности речного бобра на территории Березинского заповедника в 1959 – 2008 годах.

Белорусские земли издавна славились многочисленностью обитавших здесь бобров. Исторические источники XIV – XVII вв. [1,2] свидетельствуют о важном значении, которое это животное играло в экономике Великого княжества Литовского, а позднее – Беларуси в составе Речи Посполитой.

Бобровыми шкурами платили государственные налоги, ими и бобровой струей велась интенсивная торговля не только с европейской частью России, но и с ее сибирскими и казахскими вотчинами [7]. Однако со временем, несмотря на строгие запреты на уничтожение и разорение бобровых гонов, в результате постоянного перепромысла численность животных стала сокращаться. По данным «Камерального экономического описания Минской губернии» за 1800 год только в 3 из ее 13 уездов еще встречались бобры – в Бобруйском, Игуменском и Борисовском [8]. В состав последнего входила и территория, впоследствии ставшая заповедной. В перечне рек уезда, на которых водились бобры, имеются и протекающие через территорию заповедника Березина, Гурба и Жортайка. Однако к середине XIX века и здесь они начали исчезать. Имеется упоминание о том, что после крепостной реформы 1861 года одна из крупных местных помещиц разрешила жившим на ее землях крестьянам отлов бобров металлическими капканами. Понадобилось всего несколько лет, чтобы полностью переловить всех животных, обитавших на территориях, которые сейчас относятся к южной части заповедника. Вновь в этой местности бобры появились только через четверть века, в начале 1900-х.

Несмотря на перипетии революционных лет и гражданской войны, бобры в верховьях Березины и на ее притоках обитали и в начале 1920-х годов. Проводя обследование местности от города Борисова до окрестностей деревни Крайцы, расположенной на берегу впадающего в Березину Сергучского канала, возглавлявший в декабре 1925 года специальную комиссию Наркомата земледелия БССР зоолог А.В. Федюшин обнаружил несколько десятков поселений бобра.

В статье о распространении этого вида в Беларуси, вышедшей из печати в 1927 году, он писал «…главная масса бобров в настоящее время держится на реке Березине, начиная от впадения в нее р. Песчанки, и вверх до хутора Лубницкого, включая озеро Осинка. На этом пространстве в течение двух коротких зимних дней мною обнаружено 18 бобровых построек, не считая плотины и огромного числа нор в ольховых коблах и кое-где на берегах». Основываясь на своих наблюдениях, Федюшин сделал заключение о том, что «…здесь, оказывается, самая большая изо всех бобровых колоний не только Белоруссии, но, пожалуй, и всего СССР».

Результатом работы комиссии и сделанных ею находок стало незамедлительное создание охотничьего заповедника в Борисовском округе на реке Березине. Постановление о его учреждении за подписью зам. председателя Совета Народных Комиссаров БССР С. Гельтмана было принято 30 января 1925 г. чуть более чем через месяц после завершения работы комиссии Наркомзема. В нем, в частности, указывалось, что заповедник создается «в целях охраны и размножения ценных диких животных и пернатой дичи, в особенности речных бобров». На территории в 60 000 десятин земли вводился запрет на охоту и рубку леса, сплав древесины по ряду малых лесных рек. Однако Березина первоначально в состав заповедника не вошла, по-прежнему оставаясь важной судоходной артерией, по которой проводился интенсивный сплав леса, а на примыкавшей к ней пойме осуществлялись активное сенокошение и выпас скота. Как писал в своем отчете, подготовленном для Белорусского лесного управления, работавший в 1929 году в заповеднике научным сотрудником зоолог С.В. Кириков: «Положение бобров здесь явно безнадежное, так как ни река Березина, ни ее пойма не являются заповедными. …каждое лето на Березине находят убитых бобров, а их хатки разоряют и сжигают».

Прирост численности бобрового поголовья в эти годы шел в основном за счет животных, обитавших на небольших реках, протекавших через территорию заповедника. Первоначально он был невелик. Так, если при первом учете бобровых поселений, проведенном через год после создания заповедника, была обнаружена 21 жилая хатка, то в 1929 году их насчитывалось 30. Улучшение охраны, наметившееся в 1930-х годах, способствовало увеличению численности бобра и его более широкому распространению по заповедной территории и по ее окрестностям. В 1932 году в заповеднике учли 54 бобровых поселений, в 1936 – 116, а в последний предвоенный год – 170.

В 1935 году на базе заповедника была открыта первая в Советском Союзе бобровая ферма. О ее деятельности нам известно не много, поскольку все заповедные архивы погибли во время Великой Отечественной войны. Имеются упоминания о том, что на ферме занимались экспериментами по клеточному разведению бобра для получения меха. Бобровая ферма просуществовала до начала войны и была уничтожена в первые дни немецко-фашистской оккупации.

Некоторые представления о ситуации с бобром во время войны и в послевоенные годы дают публикации и отчеты Л.В. Колбина, длительное время занимавшегося изучением этого вида в Березинском заповеднике. В отдельные периоды на территории заповедника размещалось до 12 партизанских бригад общей численностью до 15 тысяч человек. Чтобы обеспечить такое количество людей пропитанием, организовывались охоты на диких животных, в том числе и на бобра. В своем отчете за 1948 год Л.В. Колбин пишет, что «по рассказам партизан, бобровое мясо считалось лакомым блюдом, особенно жирный бобровый хвост». Разоряли бобровые поселения и немцы. По-видимому, также в поисках еды. Местные жители неоднократно становились свидетелями того, как немецкие солдаты разрушали бобровые хатки в пойме Березины и убивали их обитателей. Гибли бобры и при глушении рыбы толом на озерах и реках заповедника. В первый послевоенный год много хаток, расположенных в речных поймах, сгорело во время палов, которые устраивало население, чтобы привести в порядок заброшенные и заросшие за время войны кустарником сенокосы.

И все же, несмотря на мощный пресс со стороны человека, обрушившийся на них во время войны, березинским бобрам удалось уцелеть. Уже через месяц после освобождения Беларуси от немецко-фашистской оккупации 15 августа 1944 года выходит Постановление Совета Народных Комиссаров БССР № 470 «О возобновлении деятельности заповедников Республиканского подчинения». Одной из главных задач, поставленных перед дирекцией Березинского заповедника, стала охрана и восстановление численности бобра. В январе 1946 года согласно приказу 8/14 Главного управления по заповедникам при СНК БССР силами лесной охраны был проведен первый послевоенный учет бобровых поселений. В бумаге, пришедшей на адрес директора заповедника П.Н. Василевского, содержались не только текст приказа, но и подробная инструкция по организации и осуществлению учетных работ. Наряду с подсчетом жилых хаток егерями и объездчиками заповедника проводилась их нумерация специальными номерными знаками. Всего было обнаружено и учтено 91 жилое поселение, что позволило сделать вывод об общей численности животных в 420 особей. Помимо проведения собственно учетных работ, для выявления гибели животных управление обязало дирекцию заповедника «установить систематическое обследование водоемов во время ледохода и в первую неделю после него». Однако, как следует из приказа № 29 по Главному управлению по заповедникам от 3 мая 1946 г., учеты проводились с несоблюдением присланной инструкции. В списке выявленных нарушений в работе заповедника за 1945 – первый квартал 1946 гг. содержится пункт, гласящий, что «проверка правильности учета бобровых хат не произведена, книга учета бобровых поселений не заведена, учет станций ценных видов животных не проведен».

В 1946 году силами лесной охраны и немногочисленных научных работников в белорусских заповедниках была возобновлена практика научно-исследовательских работ. В проблемно-тематическом плане на 1946 – 1950 гг., утвержденном начальником Главного управления по заповедникам П. Осадчим, из 19 научных тем, запланированных на пятилетку для Березинского заповедника, 3 касались непосредственного изучения бобра: «Экология речного бобра» (на 1947–1949 гг.), «Взаимоотношения между речным бобром и выдрой» (на 1948 –1949 гг.) и «Инфекционные и инвазионные заболевания бобра и лося. Профилактика и лечение» (на 1947–1949 гг.). Помимо этого, план предусматривал организацию в заповеднике в 1947 году новой бобровой фермы и проведение биотехнических мероприятий – омоложение и посадку ивы по берегам пойменного озера Осинка и в других местах, где обитали бобры. О сложностях, возникших с выполнением научных тематик, свидетельствует Протокол № 485 заседания Бюро Центрального Комитета Компартии Белоруссии, состоявшегося 28 сентября 1948 г., на котором, среди прочих, рассматривался и вопрос «О работе Главного управления по заповедникам при Совете Министров БССР». В документе, в частности, указывается, что заповедниками «…из запланированных 19 научно-исследовательских тем выполнено только 10». Имеющиеся архивные материалы свидетельствуют о том, что в числе завершенных была и тема по экологии речного бобра, а тема по взаимоотношению его с выдрой к этому времени была упразднена, поскольку никакой связи между этими видами в природе выявлено не было. Проводились в заповеднике в 1948 году и биотехнические мероприятия по улучшению кормовых угодий для бобра, получившие предварительное обоснование в ходе полевых исследований, осуществленных Л.В. Колбиным. Помимо этого, заповедником поднимался вопрос о влиянии малевого сплава леса на состояние поселений бобра на ряде малых рек. Наблюдения за бобрами в таких местах показали, что в большинстве случаев животные покидали их, либо начинали сооружать новые хатки на пойме, на некотором удалении от русла реки. Но добиться полного прекращения сплава леса через территорию заповедника удалось значительно позже – в 1960-х.

А вот бобровую ферму начали строить только через год. Предшествовало этому утверждение в общем тематическом плане заповедника научной темы «Разведение бобров в искусственных условиях». Тема под первоначальным названием «Клеточное разведение бобров» была представлена в 1950 году на рассмотрение в Академию Наук БССР и в Научный Совет Главного Управления по заповедникам. В обоих учреждениях ее одобрили, изменив лишь название. Строительство фермы велось с мая по август 1949 года на окраине деревни Крайцы, в которой размещалась усадьба заповедника. Четыре домика фермы, заменявшие бобровые хатки, располагались внутри сетчатых вольер на берегу протекавшего по краю деревни Сергучского канала. Здесь же были оборудованы купальни для животных. Конструировались вольеры по описанию, приводящемуся в книге Л.В. Бойцова [3]. Рядом с фермой заповедник построил подсобное помещение с кухней, изолятором для передержки животных и рабочим кабинетом.

Первоначально на ферме содержалось 8 бобров: по одной особи взрослых и годовалых самцов и самок и четверо бобрят-сеголеток. На следующий год их стало 12 – в природе было отловлено 3 взрослых животных, а от обитавшей на ферме самки удалось получить приплод – одного бобренка.

Задачи фермы были чисто утилитарные – разработка методики по клеточному содержанию бобров в неволе для нужд пушного животноводства. Подбирался оптимальный по кормовым качествам и дешевизне рацион, проводились работы по усовершенствованию конструкции вольер, особенно для зимнего содержания животных. Велись наблюдения за сроками, продолжительностью и особенностями гона у зверей, за их линькой. Отрабатывались мероприятия по борьбе с инфекционными и паразитарными заболеваниями бобров. Были достигнуты определенные успехи в оборудовании и утеплении бобровых домиков, подборе материалов, безопасных для животных, для обустройства вольер.

Как и в довоенные времена, в заповеднике проводился ежегодный подсчет бобровых поселений. Учеты проводились дважды в год – весной и осенью перед установлением ледового покрова на реках и озерах. Продвигаясь вдоль береговой линии водоемов, учетчики отмечали все жилые поселения бобров, располагавшиеся как в хатках, так и в норах. Перед началом работ они проходили инструктаж и получали учетные карточки. За имевшими специальное образование егерями, объездчиками и лесотехниками закреплялись неграмотные и малограмотные лесники, которым оказывалась помощь в разработке маршрутов, правильном оформлении бумаг.

Данные учетов, проводившихся в 1947 – 1950 годах, свидетельствовали о постепенном восстановлении прежней численности бобра. В 1947 году было обнаружено 132 жилых поселений, в 1948 – 152, 1949 – 172, 1950 – 186.

Четырнадцатого ноября 1949 года Постановлением Совета Министров Белорусской ССР № 1386 «Об объявлении государственных заказников и о воспроизводстве промысловых пушно-меховых зверей в БССР», на территориях, примыкавших к южным границам заповедника, был объявлен Борисовский государственный бобровый заказник. В заказнике была запрещена охота на все виды промысловых животных за исключением волка, рыси и хищных птиц. В последующем эта территория сыграла важную роль в акклиматизации бобра на территории Советского Союза. Для создания новых популяций в 1953 – 1955, 1958 и 1962 годах отловленных здесь животных расселяли в бассейнах Десны, Иртыша, Вятки, Вагая, Камы, Сылвы, Мезени, Шуи и других российских рек. Всего на территории Борисовского государственного бобрового заказника за время его существования было поймано для акклиматизации около 710 особей бобра.

В 1951 году в планах администрации заповедника было расширение бобровой фермы, увеличение количества содержащихся на ней животных. Сотрудники готовились к новым экспериментам. На осень планировался очередной учет бобровых поселений. Но все перечеркнуло подписанное И.В. Сталиным 29 августа 1951 года Постановление Совета Министров СССР № 3192 «О заповедниках». Наряду с десятками других заповедных территорий Советского Союза Березинский заповедник на долгие семь лет прекратил свое существование. Его леса, земли и имущество были переданы под управление Министерства лесного хозяйства БССР. Туда же перешла и бобровая ферма, которая вскоре была закрыта. На территории бывшего заповедника начали действовать пять леспромхозов. Сплошными рубками за эти годы было охвачено 3722 гектара леса, выборочные осуществлялись повсеместно. Интенсивный малевый сплав древесины велся на Березине и большинстве малых рек.

Урон, нанесенный березинским бобрам таким масштабным хозяйствованием, наглядно показал первый учет, проведенный после возобновления работы заповедника в 1959 году. На его территории было обнаружено менее сотни жилых поселений, а общее количество обитавших здесь бобров было оценено в 380 особей.

В период изъятия бобров для расселения в другие регионы страны (1964 – 1965 гг.) их численность, по данным учетов, проводившихся силами лесной охраны, составляла 550 особей. За два года было отловлена и вывезена треть обитавших на территории заповедника животных. Заповедный режим способствовал быстрому восстановлению численности вида. Через три года после прекращения работ по интродукции она превысила отметку в 500 особей, а к 1974 достигла показателя в 800. Однако учеты последующих лет зафиксировали ее резкое снижение. Считается [10], что причиной этого стали засухи 1973 и 1975 годов, приведшие к высыханию части малых рек, стариц и водоемов в пойме Березины. Одной из возможных причин резкого спада численности могли стать и вирусные эпизоотии, возникновению которых способствовало повышение плотности размещения поселений. Однако информации об обнаружении подобных заболеваний в березинской популяции в отчетной документации и публикациях заповедника не имеется. Некоторое влияние на снижение темпов роста численности оказал и начавшийся с середины 70-х годов отлов бобров на территории заповедника для научных целей. В архивных материалах научного отдела содержится информация о ежегодном изъятии в период с 1974 по 1992 года до 15-20 животных. Таким образом, общая численность отловленных за 19 лет бобров превысила 250 особей.

Существует ошибочное мнение о Березинском заповеднике как основной территории, откуда проводилось искусственное расселение речного бобра в другие регионы Советского Союза в период между 1946 и 1970 годами. Действительно, в 1953 – 1965 годах в верховьях Березины для расселения в 16 новых мест обитания было отловлено 892 (898 по иным данным) животных [9]. И только 182 (по другим данным – 188) из них было взято в 1964–1965 годах непосредственно с территории заповедника для выпуска в Калининской, Вологодской и Тамбовской областях и в Хабаровском крае. Остальные бобры отлавливались на Березине и ее притоках за пределами Березинского заповедника ниже озера Палик до города Борисова (в 1953, 1954, 1955, 1958 и 1962 годах) на территории бобрового заказника. Основная заслуга Березинского заповедника в восстановлении речного бобра на территории бывшего СССР заключалась не в непосредственном предоставлении животных для создания новых популяций, а в поддержании на протяжении длительного периода стабильной группировки в верховьях реки Березины за счет миграции животных с заповедной территории.