РАЗГОВОРНЫЙ ГИПНОЗ: ХОЧУ ЗАБЫТЬ

Много чего в жизни может быть тяжелого: потеря близкого человека, болезнь, расставание, измена, предательство, крушение надежд… Если повезет, то к началу второй половины жизни мы захватываем не весь этот список, но все равно в жизненном опыте остается много такого, чего лучше бы уж не было. И кто-то находит в себе силы жить дальше, а кто-то — застревает на том, что уже прошло, но продолжает влиять на сегодняшнюю реальность. А еще через какое-то время, измучившись душою, человек готов на все, чтобы забыть знаковое событие.

Но усилием воли этого сделать не получается. Надо искать иные варианты. А что обычно делают люди, чтобы что-то забыть? Они стараются отвлечься. Способы могут быть разными. Например, алкоголь и наркотики. Помогает, но заодно «стирает» и самого человека.

Активная светская жизнь. Тоже помогает. Но ненадолго. Да еще есть потенциальный риск ненароком подключить и предыдущий способ.

Уход в себя. Если на короткое время, то это хорошо — надо восстановиться. Но многие из этого состояния самостоятельно выйти не могут.

Новый жизненный проект. Новая работа, новые друзья, создание семьи, рождение ребенка, творческий проект… в общем, сознательно сделанный первый шаг на пути в неизвестность.

Волонтерство. Один из самых сильных способов отвлечься от своей боли — облегчить чужую.

Религия. Многим помогает — если человек не уйдет в обрядность.

Напомню еще раз: конечная цель всего этого — забыть событие, воспоминания о котором причиняют боль. На мой взгляд, совершенно естественное желание — хотеть, чтобы не болело. И «забыть» кажется единственно возможным способом избавиться от боли. Но, увы, этот способ работает плохо. Даже в тех случаях, когда у человека, пережившего психологическую травму или катастрофу, спонтанно развивается амнезия, то, что произошло, скорее всего, все равно будет не лучшим образом влиять на его жизнь. «Сон разума рождает чудовищ» — хотя Франсиско Гойя и имел в виду нечто иное.

Почему-то очень широко распространено суеверие относительно того что с помощью гипноза можно напрочь забыть о чем-то. Наверное, оно возникло из-за существующего в разговорном гипнозе эффекта амнезии. Действительно, иногда амнезия развивается сама по себе; кроме того, есть приемы, при помощи которых можно сделать так, что человек потеряет доступ к какому-то блоку в своей памяти. Гарантия отнюдь не стопроцентная (и даже не скажу — «к сожалению, не стопроцентная»), но чаще получается, чем не получается. Но если клиент обращается с конкретным запросом — «хочу забыть» — и не соглашается его переформулировать, я отказываюсь от совместной работы: надежды на успех все равно нет. Подобное в моей практике случалось раза два-три. Гипноз гипнозом, но я-то не волшебник! Но если удается переформулировать запрос — ведь «забыть» — это не цель, а средство, целью же является повышение качества жизни — то работать можно.

Марина, вдова сорока четырех лет, обратилась ко мне с запросом «хочу забыть». Выслушав историю Марины, чисто по-человечески я очень хорошо поняла ее желание убрать из памяти все воспоминания о случившемся. Дело в том, что у нее в автокатастрофе погибли муж и старший сын. Она осталась с двумя детьми-подростками — мальчиком и девочкой — на руках. Также теперь на ее ответственности была весьма пожилая свекровь. Муж был успешным предпринимателем, его бизнес приносил хорошие деньги. Семья ни в чем не нуждалась. Отношения с мужем были доверительными, теплыми. Потеря мужа и сына оказалась для Марины колоссальным ударом, но она его перенесла — надо было заниматься детьми, свекровью, бизнесом (она работала в компании мужа). Но вторым ударом, еще более страшной силы, стало известие о том, что у мужа на стороне была вторая семья: молодая женщина и девочки-двойняшки десяти лет. Вторая семья затребовала свою долю наследства. Рассказывает Марина:

— Потерять старшего сына, первенца — это все равно, что потерять жизнь. Наверное, если бы не младшие дети, я бы в петлю полезла. Потерять мужа, с которым хорошо прожила двадцать четыре года — тоже громадное горе. Измена мужа… к счастью, пока Павел был жив, мне не удалось такого пережить. Но, знаете, я скажу вам ужасную вещь. Самое страшное — это то, что Павел меня, как минимум, одиннадцать лет обманывал. Спал со мной, ел со мной, воспитывал детей, мы вместе ездили отдыхать, обсуждали рабочие проблемы, а на самом деле… Я не знаю и не хочу знать, как это получилось. Важно, что это есть. Теперь я осталась с двумя детьми, которым еще долго взрослеть, с его старой матерью, которая, как выяснилось, была в курсе существования второй семьи, и даже с теми внучками общалась; с судебным иском по поводу наследства… и с ощущением жесточайшего предательства. Предали все — и сам Павел, и свекровь, и все те, кто сейчас рассказывают, что «надо пожалеть Пашиных девочек-сироток и поделиться с ними», и сама жизнь, которая позволяет, чтобы такое вообще происходило… Жить не хочется абсолютно. Я понимаю, что самоубийство — не выход. Не могу я себе его позволить. Я буду жить. Но и жить так, как я живу последние четыре месяца — невозможно. И я поняла, что есть только один выход: забыть все это, затолкать в самый дальний уголок памяти, и дверь закрыть, и замок на нее навесить, и ключ от него потерять…

Ситуация — не сказать, чтобы из ряда вон. Но отчего-то мороз по коже. И при этом я понимаю, что «забыть» не получится — это большая и важнейшая часть жизни Марины. Попробую зайти с другой стороны. Марина только что дала хорошую метафору «дверь закрыть, и замок на нее навесить, и ключ от него потерять», это можно использовать для развития и дальнейшего переформулирования запроса: — Марина, давайте сделаем маленькое упражнение. Вы сейчас закроете глаза и представите себе эту самую дверь, закрытую на замок, ключ от которой потерян. Просто посмотрите на нее.

Марина быстро закрывает глаза и с полторы-две минуты сидит молча. Судя по движению глазных яблок под закрытыми веками, она очень быстро вошла в спонтанный транс. Потом, не открывая глаз, Марина произносит: — Эта дверь очень похожа на дверь нашего дальнего сарайчика на даче. Павел закрыл ее на старинный такой замок, который у нас еще от моего прадедушки. А потом ключ потерялся. И мы несколько лет туда не заходили — было жалко ломать замок, а ничего такого важного там не хранилось — какие-то старые детские игрушки, тряпки, старая посуда… Но когда на даче был какой-то ремонт и работал хороший слесарь, мы попросили его открыть дверь, не калеча замок. Он открыл. А там все сгнило, запах стоял ужасный, да еще и плесень какая-то завелась, пришлось несколько раз дезинфекцию делать.

Интересная ассоциация. Для коллег-психоаналитиков — вообще раздолье. Ну а у меня-то здесь задача совсем конкретная, поэтому спрашиваю: — Когда вы говорите «хочу забыть», то имеете в виду такой вариант?

Марина, открыв глаза, чуть испуганно: — Нет!

Уточняю: — А как же тогда?

Марина: — Чтобы ушла или стала терпимее боль. Ведь уже ничего не изменишь. И детям на умершего отца не пожалуешься, и свекровь-старуху не бросишь, и от раздела имущества не открестишься. Это все равно придется делать. Но уж хотя бы, чтобы не болело так!

А вот такой запрос — уже вполне в сфере действия разговорного гипноза. Понятное дело, это самое начало пути, а проблема серьезная, за одну встречу мало что сделаешь. Но в транс Марина входит прекрасно, образы у нее возникают быстро, реакция мгновенная, так что можно работать. Поэтому в эту встречу мы выполнили еще одно упражнение из области разговорного гипноза — «Сопровождение в приятном воспоминании» (чтобы невзначай не попасть на травмирующую ситуацию, я попросила Марину выбрать приятное воспоминание из своего дошкольного детства). Транс был очень качественным, из упражнения Марина вышла явно в ресурсе: помолодевшая, с блестящими глазами, даже чуть-чуть улыбающаяся — а когда она только пришла, глядя на ее лицо, было сложно предположить, что человек умеет улыбаться.

С Мариной мы работали около четырех месяцев. Она была очень душевно истощена, поэтому потребовалось много ресурсных техник. Для того, чтобы решить проблему боли, привлекли технику работы с будущим: Марина посмотрела на сегодняшнюю ситуацию из будущего (через четыре года от текущих событий), когда подросли дети, разрешился вопрос с имуществом, чуть сгладилась обида и восстановилось здоровье, и после этого боль стала отпускать. Совсем — не ушла: уж очень много всего сразу на нее свалилось. Но, говоря словами Марины, «с этим уже можно жить».