Поминки по копирайту, или Почему борьба с пиратством бессмысленна и бесполезна
Сегодня вступил в силу закон о так называемой борьбе с так называемыми пиратами в Интернете. Мы напоминаем, почему тебе не стоит его бояться, и почему интернет-пиратство непобедимо и даже полезно для авторов интеллектуальной собственности.
Сегодняшние защитники авторского права апеллируют к восьмой заповеди, восклицая: «Не укради!» — и призывая относиться к сетевым пиратам и пользователям торрентов как к банальным ворам, по которым плачут колодки и позорный столб. И их совершенно не смущает тот факт, что в свое время десять заповедей тиражировались совершенно бесплатно. Право частного лица или компании на единоличное пользование информацией вообще явление весьма новое: патенты и авторские права с трудом начали пробивать свой путь в XVIII веке. Но таких ограничений на свободную циркуляцию информации, которые вводят в обиход сейчас, не было вообще никогда и нигде. При этом апологеты копирайта, защищая свои права, призывают полностью игнорировать права приобретателей информации.
Кто воюет?
«Вы отбираете хлеб у голодных писателей, разоряете композиторов и отправляете актеров рыться в помойках в поисках пропитания!» — негодуют копирайтеры, приговаривая к штрафу в полтора миллиона долларов мать четверых детей, скачавшую из Сети несколько песен.
Но они бессовестно врут. Современное развитие связи и глобализация привели к тому, что, к примеру, писатель, чью книгу бесплатно прочитали 500 миллионов человек, будет гораздо богаче писателя, чью книгу купили 50 тысяч читателей. То же самое абсолютно верно для композиторов, актеров, певцов: гонорары за их концерты и авторские выступления, за использование их работ на радио, телевидении и в кино вырастают в геометрической прогрессии в зависимости от степени их популярности. И кстати, сами продажи дисков и книжек тоже увеличиваются в зависимости от роста аудитории — не важно, платной или нет.
Но вот сверхдоходов от массовой продажи непосредственных носителей информации лишаются звукозаписывающие компании и издательства, и именно они являются передовыми борцами с пиратством вообще и с сетевым особенно. Дай им волю, они запретили бы и реальные библиотеки, благо электронные они уже практически разнесли в хлам. Патентные бюро тормозят развитие индустрии. Из-за авторских прав на лекарства, которые фармацевтические компании продают по заоблачным ценам либо вообще запрещают к продаже, чтобы те ненароком не излечили больного (и он был бы обречен пожизненно тратить половину своих доходов на поддерживающие препараты от того же производителя), в мире ежегодно гибнут десятки миллионов человек.
Но сейчас тяжелая конница копирайта обратила свои копья вообще на самую беззащитную жертву — индивидуального пользователя, который отныне лишен каких бы то ни было прав на то, что покупает. Приобретя книгу, раньше ты имел право сделать с ней что угодно — например, дать почитать всем своим знакомым. Сейчас это формально запрещено. Копирайтеры давят на правительства, чтобы все больше способов закачки файлов и обмена объявлялись незаконными.
Говорим «использование», подразумеваем «тиражирование»
Еще двадцать лет назад чтение книги и ее печатание были двумя совершенно разными занятиями, а прессы для штамповки пластинок и проигрыватели были совершенно отличными друг от друга механизмами. Потом возник магнитофон, который мог воспроизводить и записывать (то есть копировать), но в нем эти две функции тоже были раздельны.
Компьютер превратил использование информации в ее копирование. Закон об авторском праве призван разграничить эти функции. Но для этого потребуется составить списки гигантского количества сетевых узлов, чтобы отфильтровать от злоумышленников индивидуальных или семейных пользователей. Вмешиваться в их компьютерную деятельность будет однозначно нарушением частных прав — но попробуй проведи границу между индивидуальным и общественным использованием, если у общительного индивидуала во «ВКонтакте» 30 тысяч друзей?
Под ударом оказались и поисковики, которые помогают найти незаконные файлы, и YouTube, на котором всплывают нелицензированные ролики, и. Да, в общем, весь Интернет.
Байты в помощь
Другая любопытная сторона, о которой часто забывают радеющие за пресечение сетевых обменов копирайтовой информацией, состоит в том, что доступность цифровой информации не ограничена онлайновыми контактами. Огромное количество файлов переходит из рук в руки посредством флешек, мобильных телефонов и электронной почты. И если раньше качество страдало от переписывания с пластинки или кассеты на кассету, то с возникновением цифровой записи сто первая копия стала такой же четкой, что и первая.
Помогает и то, что объемы информации, помещающиеся на портативных хранителях, растут гораздо быстрее, чем пропускная способность сетей. Если вчера в кармане помещались мегабайты, сегодня там лежат гигабайты, завтра найдется место для терабайтов, а лет через семь на каком-нибудь айподе будущего сможет, наверное, храниться вся музыка, которая когда-либо звучала в мире. Это означает, что люди, владеющие информацией и желающие ею поделиться, найдут способ это сделать, создавая свои мини-сети в онлайне или, если будут закрыты файлообменные сайты (торрент-трекеры) типа «Пиратской бухты» (у которой в каталоге около 10 миллионов наименований и через которую временами проходит до 40% мирового интернетовского трафика), то в офлайне.
«Даркнет» непобедим! Но пока человечество уяснит себе это окончательно, вранья, глупостей и реально пострадавших от них людей будет предостаточно.
Нетиражируемая нетленка
У нас сегодня уже есть доступ к такому количеству текстов, изображений, музыки и фильмов, которое при всем желании не вместишь в человеческую жизнь. С одной стороны, регламентировать к ним доступ не получится: поворот на 180 градусов от рога изобилия к выдаче по талонам вряд ли придется кому-то по душе. С другой стороны, какая сравнительная степень у изобилия? От новых произведений еще изобильнее ни экономически, ни в культурном смысле изобилие не станет, да и ценность его при этом не возрастет. Наоборот, обилие копий и легкий доступ к ним заставляет их ценность стремиться к нулю. Сегодня в Интернете уже полно людей, которые готовы разместить свои видео- и аудиопроизведения самого различного содержания (от работы под Элвиса до работы ртом, которая к пению никакого отношения не имеет) абсолютно бесплатно. А вот нецифровые аспекты нашей жизни, все то, что не подлежит тиражированию (время, пространство, отношения и т. д.), начинает цениться гораздо выше. Например, в цене всегда будут механизмы, навыки и сообщества, которые помогут найти в хаосе значимое и нужное (об этом подходе интересно написал редактор журнала Wired Кевин Келли в статье «Лучше, чем бесплатно»).
Поэтому параллельно с увеличением объема файлообмена музыкой растет посещаемость концертов, которые еще десять лет тому назад рассматривались как маркетинговый ход для продажи записей. Перемены очевидны не только в музыке: популярные писатели все чаще выступают перед читателями и неплохо на этом зарабатывают. Индустрия компьютерных игр придумала, как делать деньги не на продаже программ, а на продаже доступа в онлайновые миры.
А те, кто придерживается старого постулата «продажа контента без контекста», будут терять деньги, как это случилось с организованным нефтяным магнатом Марком Гетти фотобанком с 60 миллионами изображений. И интернетовское пиратство здесь оказалось абсолютно ни при чем; просто появились цифровые снимки — и возможность получить моментальное изображение с места события, создающее эффект присутствия (то самое нетиражируемое качество), стало актуальнее, чем пыльный фотоархив.
Из пушки по торрентам
Столкнувшись с тем, что в изменившихся условиях пользователи не хотят жить по-старому, правообладатели оказались неспособными реагировать на новые реалии иначе, как ужесточением законов об авторских правах. Международная Федерация фонографической индустрии (МФФИ) лоббирует законодательные структуры европейских государств, США, Японии, Новой Зеландии и так далее в пользу вмешательства интернет-провайдеров в дела своих клиентов. Готовящееся к подписанию международное соглашение по борьбе с контрафакцией АСТА вполне может обязать провайдеров закрыть доступ к сайтам типа «Пиратской бухты», посещаемость которого после решения суда о его виновности только выросла. Вполне логично предположить, что следующим в числе перекрытых сайтов окажется YouTube. Да и вообще, само понятие «черный список» в Интернете положит начало закрытию других неугодных сайтов, но уже по политическим или этическим соображениям. Европейский комиссар юстиции, например, требует перекрыть кислород всем сайтам с информацией, которая может быть использована для изготовления бомб*, как будто те, кто хотел, еще не научились их делать.
* — Примечание Phacochoerus'a Фунтика: « Так что учебники по химии теперь можно отправить в списки нелегальной литературы »
Провайдерам могут также начать вменять в обязанность отключать незаконопослушных подписчиков и сообщать о них куда следует. Провайдеры, надо думать, в экстазе от идеи оказаться шпионами и доносчиками по долгу службы, при том что обвинять их в пособничестве пиратству — все равно что взвалить ответственность на террористическую атаку на сотового оператора, через которого прошел звонок, приведший в действие бомбу. Но большинство протестов против этой меры вызвано опасениями за неприкосновенность частной жизни. Если представить себе Интернет в качестве сети не пользователей, а компьютеров, то практически любая библиотека, университет, корпорация или даже единичный пользователь, вооруженный сервером, может быть призван к ответу как провайдер, создавший вокруг себя новые сети. По этому закону каждый блогер будет отвечать за благонадежность своих читателей и стучать на них по требованию властей — ну не прелестно ли? Простор для сыскных органов открывается огромный, превышениям полномочий будет не счесть конца, денег это будет стоить громадных, а вместо того чтобы ловить настоящих террористов, милиция и ФСБ начнут конфисковывать ноутбуки и айподы с контрафактной музыкой. Самое печальное, что из вольного информационного пространства Интернет превратится во фрагментированный набор запуганных сетей.
Построить в цифровой среде экономически действенную модель копирайта по подобию той, что существовала в XX веке, без закручивания гаек на гражданских свободах не удастся. Да и в случае удачной поимки десятков нарушителей на их места в армию «даркнета» придут сотни новых бойцов. А это значит, что пока не будет придумана новая основа отношений правообладателей и пользователей, в ближайшие годы в Интернете спокойно не будет. Тем более что противники копирайта тоже не сидят сложа руки. Одни продолжают скачивать любимые песни и фильмы, другие активно объединяются в пиратские политические группы.
Пиратство в одной отдельно взятой стране
Активнее всего пираты орудуют в Швеции (видимо, традиции викингов дают о себе знать). Там они создали свою партию, которая, ко всеобщему изумлению, на выборах в Европарламент получила 200 тысяч голосов и одно место из восемнадцати, причитающихся шведам. Вывешенный на сайте партии манифест определяет три направления борьбы: за фундаментальную реформу закона об авторских правах, за отмену патентных ограничений и за невмешательство в права граждан со стороны государства.
Любое некоммерческое копирование файлов и софта должно быть легализовано, авторское право следует видоизменить, сузив его экономический эффект до пяти лет после выхода произведения в свет (в то время как шведский парламент обсуждает проект об увеличении этого срока с 50 до 70 лет!) Патенты на фармацевтические препараты пираты предлагают упразднить вообще. Во-первых, они удорожают лекарства. А во-вторых, вместо того чтобы пустить новоизобретенное лекарство в производство, его запирают в сейф в ожидании патента, из-за чего в странах третьего мира гибнут миллионы людей.
В меру упитанный и молодой лидер пиратов Рик Фальквинге больше похож на основателя какого-нибудь айтишного стартапа, чем на наводящего страх на состоятельных обывателей флибустьера, хотя смысл существования его партии как раз и состоит в том, чтобы разлучить владельцев авторских прав с деньгами, которые эти права позволяют им благополучно получать (моральные права за ними пираты милостиво оставляют).