Про стакан, который наполовину полон или наполовину пуст
Я всегда поражался нелепостью примера про стакан как оценку оптимизма. Хочу высказать свою точку зрения по этому поводу. Если в стакан воду наливали и на половину не заполнили, то он наполовину полон, а если из полного стакана половину воды выпили или вылили, т.е. наполовину опустошили - то он наполовину пуст. То есть, какая цель перд этим преследовалась. В пример можно привести: этот дом наполовину построен или наполовину разрушен? И причём здесь оптимизм? Тут гораздо лучше подходит аллегория про молоко и лягушку.
Да, это очень глубоко, особенно про дом.
В стандартной ситуации стакана = 1\2 вода + 1\2 воздуха. Вот с этого момента можно добавлять вводные, по типу воду помещали в стакан изначально в вакууме и тд.
Сегодня услышал между мужиком и его маленьким сыном такой разговор:
— Ну вот как ты думаешь, стакан наполовину пуст или наполовину полон?
Мальчик не задумываясь и уверенно:
— Наполовину пуст и наполовину полон!
— Нет, надо выбрать только один. а. ну да, всё верно. — и завис ненадолго. (bash.im)
Стакан на половину куст.
оптимист/пессимист - да реалист бля с автоматом))
и как теперь жить?
Главное - сохранять оптимизм
Подписывайся на мой телеграмм канал: https://t.me/eskiz_me/
Эвристический оптимист
Никто не знает, как решить все проблемы человечества. Часто мы понятия не имеем, как решить собственные проблемы. Это неизбежно склоняет нас к пессимизму и мыслям вроде: «Всё неизбежно будет плохо, тогда ради чего стараться?» В этом есть доля правды. Иногда мы действительно не знаем, как изменить жизнь к лучшему, но это не значит, что нельзя сделать ничего. Мы как минимум можем не усугублять ситуацию.
Эталонный для меня пример отношения к «неизбежности худшего» описал известный австрийский психиатр Виктор Франкл. Многие знают Франкла как узника концентрационных лагерей во время Второй мировой войны. Но не все знают историю, которая помогла ему сформулировать там один из главных принципов своего терапевтического подхода.
До октября 1944 г. Виктор Франкл находился в концентрационном лагере Терезиенштадт на территории Чехии. Это был сравнительно «мягкий» лагерь-гетто, где не было газовых камер, а заключенные даже могли иногда общаться друг с другом.
Однажды на вечернем построении Франкла зачислили в эшелон, который на следующее утро должен был везти заключённых в лагерь смерти. Вариантов у людей, которые оказывались в таком положении, было немного: либо броситься на забор и быть расстрелянным, либо умереть непосредственно в газовой камере.
Что сделал Франкл?
Он отказался от этого выбора и выбрал позицию наблюдателя. Он понимал, что сейчас у него нет никаких обязательств перед жизнью, и при этом ничто не гарантирует на 100%, что всё закончится плохо: поезд мог сойти с рельсов, чиновники могли перепутать бумаги, в лагере могла произойти авария. Он не мог ничего изменить в лучшую сторону, но при этом отказывался усугублять ситуацию своей тревогой или самоубийством. Он просто наблюдал, что принесёт ему жизнь. Как писал сам Франкл:
– Нужно преодолеть своеобразную гордыню, будто ты знаешь заранее, чем все кончится. Это неправильно: нельзя быть настолько уверенным и точно знать, чем все завершится. Ведь никто не может гарантировать тебе на сто процентов, что ты погибнешь. Раз так, значит твоя личная ответственность заключается в том, чтобы быть открытым всем возможностям, которые могут возникнуть.
На следующее утро эшелон не пришел. Это был единственный случай за всю историю лагеря, причины его неизвестны.
Позже Франкл назвал сформулированную им позицию эвристическим оптимизмом:
– Никто не может доказать мне и полностью гарантировать, что завтра я погибну в газовой камере, поэтому есть шанс на лучший исход, и я должен по крайней мере сделать все, чтобы этот шанс не снижать.
Эта позиция представляет собой один из лучших способов борьбы с тревогой и катастрофизацией. Возможно, лучший способ. Иногда мы оказываемся в ситуации, когда не знаем, как будет развиваться жизнь. Мы находимся в тупике. Возможно, даже поиск выхода из этого тупика прямо сейчас невозможен. Но одна вещь всегда в наших руках – мы можем не снижать свои шансы на то, чтобы выход нашёлся. Мы можем не оставаться одни, можем не упиваться в усмерть, можем не причинять себе вреда.
Страх от мысли «я не знаю, как всё исправить» временами преследует каждого. И попытки загнать этот страх поглубже только провоцируют его повышать голос. Вместо сопротивления мы можем наблюдать и по возможности предпринимать действия, которые если не спасут нас, то не сделают ситуацию хуже. Это уже половина победы.
Поэтому «неизбежность худшего» – иллюзия, а смириться с ней – значит усугубить ситуацию. Будь открыт к любой возможности и наблюдай. Жизнь полна хаоса, в котором скрываются не только катастрофы, но и настоящие чудеса.
Позитивное мышление
Я не люблю играть с людьми в позитивное мышление и называть трагический опыт «хорошим» или «полезными». При этом я продвигаю «нормальное мышление», когда ты перестаёшь видеть в трагедии патологию (неизлечимую болезнь).
Если человек потерял родителей, я не буду говорить, что это прекрасная возможность научиться самостоятельности. Но я скажу, что он не должен винить себя за действия, которые успел или не успел предпринять.
Если человек пережил сексуальное насилие, я не скажу, что это сделает его сильнее, но при этом помогу ему не корить себя за молчание и бездействие.
Я не знаю, работает ли позитивное мышление. Я просто думаю, что это не то, что нам нужно. Нам нужно принять свою боль, принять, что трагический опыт – это опыт прошлого, которое не изменить. Что дальше делать с этим опытом – забыть или превратить в силу, решать человеку.
Главное, чтобы он делал это с холодной головой.
Эвристический оптимизм Виктора Франкла
Ещё несколько лет назад сохранила себе на телефон эту статью из ВК, автор не я. Содержание мне очень поднимает дух в трудные моменты. Ваши впечатления после прочтения?
Однажды Франкл на вечернем построении был направлен в эшелон, который каждое утро вез заключенных в газовые камеры. Франкл попрощался с матерью, потом с женой, после этого пошел в свой сектор. "Ничего", думал Франкл, "в этот момент еще не доказано, потому что пока эшелон не пришел и не отвез меня в газовую камеру, жизнь открыта для всего, даже для самого невероятного и невозможного. Жизнь сохраняет свою открытость, в ней уже нет ничего предопределенного, — даже когда нельзя надеяться, всегда есть какая-то надежда вопреки любой безнадежности, даже самое невозможное иногда может оказаться возможным. Нужно преодолеть ту своеобразную гордыню, будто бы ты знаешь заранее, чем все кончится. Это неправильно: нельзя быть настолько уверенным и точно знать, чем все завершится, посмотрим, что еще будет. Ведь никто не может гарантировать тебе на сто процентов, что ты погибнешь. Раз так, значит, твоя личная ответственность заключается в том, чтобы быть открытым всем возможностям, которые могут возникнуть. Может быть, эшелон взорвут, а возможно, он уйдет куда-то в другое место, где нет газовых камер". На следующее утро эшелон не пришел. Это был единственный случай за всю историю лагеря, причины его неизвестны.
В 1943 г. Франкл назвал сформулированную им позицию эвристическим оптимизмом: "никто не может мне доказать и гарантировать полностью, что я завтра погибну в газовой камере, поэтому есть шанс, и я должен по крайней мере сделать все, чтобы этот шанс не снижать".
P. S. Виктор Франкл (1905 - 1997 гг.) - австрийский психиатр, психолог, философ. Вся информация о нем доступна в интернете.
Самовнушение как лекарство
В конце XIX века французский фармацевт Эмиль Куэ обратил внимание на то, что его пациенты, которые несмотря на тяжелую болезнь каждый день мысленно внушали себе, что им становится лучше, обычно выздоравливали чаще и быстрее.
Он заметил, что если пациенту разъяснять полезные свойства лекарств, то они действуют на него более эффективно. Таким образом, к кроме фармацевтического действовал и гипнотический эффект.
Куэ как и Парацельс осознал, что человек - это не набор органов, а нечто большее. Таким образом, лечить нужно не болезнь, а человека, то есть лечебным образом воздействовать на бессознательные структуры его психики. Однако, далеко не все врачи того времени разделяли его убеждения. Тогда он "пошел в народ".
В качестве эксперимента Куэ рекомендовал своим пациентам кроме приема лекарств несколько раз в день проговаривать формулу лечебного самовнушения. Примерно так: «Мне с каждым днем все лучше и лучше», или так: «Я выздоравливаю», или еще вариант: «Болезнь уходит» или другой вариант: «Мой организм восстанавливается» и т.п.
Его метод фактически основывался на эффекте самогипнотизации, который несколькими десятилетиями ранее открыл англичанин Джеймс Бред. Куэ любил говорить своим пациентам, что не он их лечит, а что он помогает им лечить самих себя.
Убедившись в правильности своей идеи Куэ опубликовал в начале XX века книгу «Сознательное самовнушение как путь к господству над собой», в которой кратко описал открытые им принципы бессознательного выздоровления.
Залогом успеха он считал регулярность. По его мнению, формулу самовнушения (лучше одну и ту же) нужно повторять несколько раз в день ежедневно, чтобы она начала действовать.
Кроме того, самовнушение должно быть простым, в форме позитивного утверждения. Третье условие – его необходимо совершать безо всякого участия воли и насилия над собой. Мы не должны себя заставлять внушать себе что-либо. В противном случае самогипноз не работает.
По мнению Куэ, болезни поддаются лечению, если развивать в себе оптимистичное воображение, то есть представлять желаемый положительный результат. Например, если человек болеет, он может представить то, как он выздоровел.
Вот цитата из его книги: «Многие люди больны физически потому что воображают свою болезнь, но стоит лишь им начать воображать свое выздоровление, как они начинают выздоравливать.» Наше воображение способно как создавать нам проблемы, так и помогать решать их. Это зависит всецело от его вектора. Позитивное воображение лечит, негативное – вредит.
Впоследствии, наработки Куэ легли в основу метода аутогенной тренировки, разработанного немецким психотерапевтом Йоганом Шульцем.
4 причины, почему пессимизм всегда в моде
«Вокруг так много негатива!»
Эта мысль возникала у меня в голове в разном контексте. Когда я обсуждал новости, отношения, даже когда стоял в очереди. Напротив, мысль «Как же радостно и хорошо вокруг!» возникала у меня гораздо реже.
Раньше я думал, что это пессимизм. Или «объективный» взгляд на жизнь. Но теперь понимаю, что так проявляет себя ещё одно когнитивное искажение – негативная предвзятость.
Негативная предвзятость заключается в том, что мы воспринимаем негативные вещи (мысли, события, образы) ярче, чем нейтральные или позитивные. Американские психологи Пол Розин и Эдвард Ройзман вывели четыре причины, которые объясняют эту склонность.
В общем, присаживайтесь поудобнее, сейчас я расскажу, откуда берётся пессимизм.
Первая причина – отрицательная потенция. Мужики, спокойно! Речь о психологическом термине. Отрицательная потенция означает, что изменения в худшую сторону для нас заметнее, потому что к ним труднее привыкнуть. В плане чувственного восприятия это просто. Мы легко принимаем комфортную температуру в помещении и быстро замечаем, если становится холодно или жарко.
В поведении всё иначе. Мы привыкаем к тому, что носит для нас позитивный характер и потому чаще замечаем негативные стороны. Я как-то писал о том, что привыкание – один из самых вредных аспектов в отношениях. Потому что ты начинаешь воспринимать хорошие стороны человека как данность, а плохие – как угрозу. Это проявление отрицательной потенции. Вторая причина – отрицательный градиент.
В рисовании градиент – это процесс изменения цвета, например, от чёрного к белому. А теперь представьте, что меняется не цвет, а некоторое негативное событие. Возьмём для примера поход к зубному. На одной стороне градиента мы только узнаём о проблемах с зубами. На другой – сам момент операции.
Так вот. Нарастание наших негативных эмоций в этом градиенте (от проблем к операции) гораздо сильнее, чем нарастание эмоций в позитивном градиенте, например, от задумки вечеринки до самого праздника.
Если просто – мы интенсивнее переживаем плохие эмоции, но без энтузиазма относимся к хорошим.
Третья причина негативной предвзятости – преобладание негатива.
Преобладание негатива означает, что в сочетании позитивных и негативных элементов мы будем называть такое сочетание негативным. В психологии для этого есть отдельный парадокс. Есть представить, что неприятный для нас человек совершил хороший поступок, он всё равно останется для нас неприятным.
В то же время, если хороший человек один раз оступился, мы начнём считать его плохим. Если по-русски, для мозга ложка дёгтя в бочке мёда – это уже бочка дёгтя.
Последняя, четвёртая причина – это отрицательное определение.
Оно означает, что негатив сложнее позитива. У этого есть много проявлений. Например, исследования показывают, что словари содержат гораздо больше слов для описания негативного опыта, чем позитивного.
Попробуйте описать эмоции от 5 последних событий, которые вас порадовали или огорчили. Вы заметите, что в первом случае формулировки будут повторяться: «отлично», «восхитительно», «классно», а вот для описания несчастий словарный запас безграничен как Марианская впадина.
Отчасти это объясняется тем, что негативные события требуют более сложной реакции, чем позитивные. Ну подарили вам торт и подарили. А вот если у вас украли кошелёк, нужно и поплакать, и повыдирать волосы на голове, и заявление в полицию написать.
Другими словами, негатив сложнее позитива и потому сильнее запоминается.
Смещение негатива – ещё одно искажение, которое не имеет решения. Необходимо знать о нем и следить за своими оценками, когда мы замечаем плохое в людях, когда видим плохое в новостях, когда готовимся к негативному исходу событий.
Нужно отслеживать свои реакции и трезво смотреть на вещи. Искать альтернативные объяснения, чтобы быть уверенными, что наш мозг не пытается играть в драму.
Всё, что я описал, не означает, что мы переполнены пессимизмом. Смещение негатива говорит о том, что негативные вещи лишь более заметны. Если мы научимся отмечать, когда излишне драматизируем ситуацию, станет легче вернуться к позитивной оценке.
Как сказал кто-то из великих: «Любая доброта, даже самая маленькая, не может остаться незамеченной».
Если стремиться её обнаружить.
Приучай себя к тому, чтобы у тебя были только хорошие мысли
Американский писатель Нил Гейман в своём эссе «Мой символ веры» писал: «Я верю, что идея не обязана быть правильной, чтобы иметь право на существование».
Я с этим согласен.
И всё-таки некоторые идеи выдаются за аксиомы несмотря на то, что могут навредить человеку. Я считаю, что их нужно знать в лицо.
В этой рубрике я рассказываю о популярных идеях, которые не так однозначно полезны, если их проверить.
Сегодня речь пойдёт о следующем утверждении:
«Приучай себя к тому, чтобы у тебя были только хорошие мысли».
Начну с главного – нет никаких «хороших мыслей». Вернее есть, но они будут хорошими в зависимости от человека. Сектанты считают хорошей мыслью жертвоприношение козла.
Не очень хочется приучать себя к таким мыслям.
Вспомните «веру в справедливый мир», когда люди считают, что ничего плохого в мире быть не должно. Не должно быть бессмысленных проблем и страданий – всё часть замысла. На практике же всё совсем не так, и «хорошие мысли» ничего не изменят.
Поэтому я следую принципу полезности. Исхожу из того, может ли эта мысль (и действия, которые из неё вытекают) улучшить моё благополучие и жизнь людей вокруг. Тоже не до конца универсальный, но всё же более общий критерий.
Как раз об этом одна из моих любимых историй – адмирала Джима Стокдейла из книги «От хорошего к великому».
Стокдейл был военнопленным в лагере «Ханой-Хилтон» во время Въетнамской войны с 1965 по 1973. Его пытали более 20 раз, избивали, он не знал, когда сможет выбраться из тюрьмы и сможет ли вообще. При этом он продолжал оставаться офицером и поддерживать боевой дух солдат.
Строгдейл придумывал приёмы, которые помогают переносить пытки, и способы передачи информации, чтобы справиться с изоляцией. Ему удалось выжить и не сломаться в нечеловеческих условиях.
Во время интервью Джим Коллинз (автор книги) спросил у него:
– А кто не выживал?
– О, это простой вопрос, – ответил он. – Оптимисты.
– Оптимисты? Не понимаю.
– Оптимисты. Это те, кто говорил: «Мы выйдем отсюда к Рождеству». Рождество приходило и уходило. Тогда они говорили: «Мы выйдем отсюда к Пасхе». И Пасха приходила и уходила. Затем День Благодарения и снова Рождество. И они умирали. Не выдерживали.
В своей книге Коллинз сформулировал принцип, который назвал парадоксом Стокдейла:
«Вы должны сохранять веру в то, что добьётесь результата, но при этом смотреть в лицо реальным фактам, какими бы ужасными они не были».
Это не реализм и не оптимизм. Это желание добиваться своего в самых сложных и непредсказуемых условиях, которые могут встретиться. И никакие «хорошие мысли» здесь не помогут. Вернее, помогут, пока не разобьются о кусок суровой реальности.
И реальность эта в том, что значение имеет только настоящий момент.
Стокдейл понимал, что находится в самой ужасной вьетнамской тюрьме, и представлять, что ты на пляже в Малибу, – не самая продуктивная идея. Он каждый день делал всё что мог, чтобы облегчить свои страдания и страдания других пленных. Вместо того, чтобы тешить себя хорошими мыслями, он совершал хорошие поступки.
Себя нужно приучать именно к этому. Каждый день задавать себе вопрос: «Я сегодня сделал всё что мог, чтобы моя жизнь стала лучше?»
Ставлю почку, что человек, который будет каждый день отвечать утвердительно на этот вопрос, проживёт более счастливую жизнь, чем тот, кто полон только «хороших мыслей».
P.S. Если что, у меня вторая положительная.
Травматическая тревога и около-пограничное поведение
Под "около-пограничным" поведением я подразумеваю острую необходимость в наличии рядом кого-нибудь, например, непреодолимое желание "вцепиться" в конкретного партнёра, друга, маму, начальника или некое подобие материального "заместителя" Материнской фигуры (чаще всего это деньги или работа). То есть, это внезапная и очень настойчивая потребность в наличии рядом символической внешней "Мамы".
Именно внезапность и острота (при отсутствии реальной угрозы) в таких случаях являются диагностическими критериями того, что потребность эта не вытекает из жизненных обстоятельств, а провоцируется внутренней травматической тревогой. Как она возникает? Как правило, это следствие неэкологичной, резкой сепарации от Материнской фигуры, и чем раньше такая сепарация имела место, тем с бОльшим объёмом невыносимой тревоги приходится потом сталкиваться травматику.
Это могут быть случаи раннего (до 1,5 лет) расставания с мамой, которые не были компенсированы; травматические эпизоды с игнорированием ребёнка ("Я с тобой не разговариваю!") и/или резким запретом контакта ("Отойди от меня!", "Не смей ко мне приближаться, пока не попросишь прощения!"), а также объявление ребёнку, что он "уже вырос" и теперь "не имеет права быть маленьким". Здесь же можно упомянуть реальную или демонстративную эмоциональную холодность, прямые или косвенные угрозы "отдать ребёнка" в случае "плохого поведения", заявления о нелюбви и ненужности, неадекватное поведение, т.е. всё то, что делает фигуру матери "исчезающей", ненадёжной, непредсказуемой.
Поскольку отсутствие матери (реальное или эмоциональное) действительно представляет собой угрозу для жизни маленького ребёнка, то в такие моменты (особенно, если они были неоднократны) малыш испытывает невыносимое чувство ужаса, с которым не может справиться - и это чувство, затапливающее его оказывается более или менее диссоциированным, закапсулированным внутри во имя сохранения хоть какой-то психической целостности. Но само по себе это ощущение гигантской тревоги никуда не девается по мере взросления, и получается такая картина: во взрослом возраст вполне себе самостоятельного человека вдруг "накрывает" приступом страха или тревоги. Вычислить, что именно спровоцировало эту тревогу не всегда можно, а иногда - вследствие естественного свойства нашего бессознательного - такой выплеск просто спонтанен и не привязан ни к каким обстоятельствам.
И вот на фоне нормального течения жизни (т.е. вот прямо сейчас ничего не случилось) травматик внезапно чувствует "что-то" - это "что-то" не всегда опознаётся именно как тревога, особенно у людей, которых в детстве стыдили за страх - но "что-то", словно толкающее его срочно делать какие-то совершенно несрочные вещи. Наиболее часто такие приступы относятся к отношениям с близкими (партнёры, супруги, друзья, родители) или к сфере финансов. Очень часто внутренняя тревога не опознаётся вообще, а сразу же ищется "повод", объясняющий возникновение неприятных переживаний - например, финансовый кризис в стране - и не важно, что вот ещё час назад этот кризис меня совершенно не волновал, а сейчас я с диким волнением пересчитываю имеющиеся в наличии деньги.
Или - ещё с утра всё было в порядке с мужем/женой/детьми, а теперь я внезапно чувствую себя до безумия виноватым (перед мужем/женой/детьми) и бегу "исправлять ситуацию" или требую немедленных доказательств того, что "у нас всё в порядке". Общее правило таково, что в качестве "повода" выбирается та сфера жизни, в которой человек чувствует себя наименее уверенным в данный момент (поэтому если проследить, о чём до ужаса волновался в разное время, можно с удивлением обнаружить, что "поводы" были каждый раз разными, что опять же указывает на их иллюзорность).