Директор Музея Дизайна Деян Суджич о суперидеях, подделках и африканском тренде

Мы встретились с Деяном Суджичем в директорском кабинете нового здания лондонского Музея дизайна, который он возглавляет уже более десяти лет. Похоже, мысль Суджича, высказанная еще в его знаменитой книге “Язык вещей” и сводящаяся к тому, что вещи, которыми человек себя окружает, могут выдать его с головой без всяких слов, заставляют и его самого прибегать к глубокой маскировке. Спрашиваю: так ли это? Он улыбается: “А как вы думаете, этот офис рассказывает историю о человеке, который руководит Музеем дизайна?” Кабинет при этом выглядит совершенно обыкновенно, у него нет даже приемной. Директор сидит за стеклянной перегородкой в углу большущего открытого офисного пространства. Мебель в кабинете ничем не выдающаяся, за исключением стола для переговоров работы Рона Арада с мятой фольгой внутри прозрачной стеклянной столешницы.

Музей дизайна в Лондоне. Смотрите весь проект по клику на изображение. https://admagazine.ru/arch/101245\_otkrytie-muzeya-dizayna-v-londone.php

Hufton + Crow; Luke Hayes

Интересуюсь, доволен ли он новым зданием, в которое музей переехал всего год назад, уж больно много поначалу звучало негативных отзывов, в основном сводившихся к тому, что главный вестибюль здания занял слишком много места, оставив лишь небольшую часть под выставочные пространства. В ответ Суджич вспоминает, как прошлым летом в Сиене слышал разговор нескольких американцев, которые негодовали по поводу архитектуры палаццо Публико, считая его ужасным из-за огромного количества ступеней. И уже переходя на более серьезный тон, говорит: “Я помню это здание с детства. Тогда оно считалось одним из наиболее современных и модернистских в Лондоне. Но, как и многие утопические проекты, оно в конце концов было заброшено и пришло в страшный упадок. Мы получили шанс вернуть его к жизни и превратить в совершенно новое пространство, использовав существующие наружные стены как раму для нового здания. И я считаю, что для нас это было намного важнее и интереснее, чем если бы мы просто построили для музея новый дом. Кроме того, мы точно сделали его лучше, чем оно было изначально. Получился такой наивный английский модернизм — квадратный Гуггенхайм, если хотите, своей крышей немного напоминающий терминал компании TWA Ээро Сааринена в Нью-Йорке, в аэропорту Кеннеди. Мне кажется, оно получилось очень гостеприимным”.

Hufton + Crow; Luke Hayes

Став директором музея, вы объявили, что музей под вашим руководством будет отличаться от всех остальных музеев дизайна. Что вы имели в виду и как это “отличие” менялось с течением времени?

Дизайн никогда не стоит на месте, он все время меняет свои формы. Это не вещь, думаю, дизайн скорее похож на математику, это способ понимания мира, существующего вокруг нас. Лондонский Музей дизайна как институция был открыт в 1989 году в маленьком здании. И в те дни мы могли рассказывать о дизайне, например, посредством небольшой коллекции тщательно отобранных стульев: вначале шел стул из гнутой древесины 1850-х годов, затем первый стул, запущенный в массовое производство, следом эпоха баухауса и стул из гнутых металлических трубок, далее следовал стул из гнутой фанеры Алвара Аалто, потом пластиковый стул времен Чарлза и Рэй Имз, и так далее до стула Рона Арада. Сегодня люди по-прежнему хотят видеть стулья. Они употребляют слово “функциональность”, не задумываясь о том, что эмоции тоже функциональны.

Книга Деяна Суджича “B как Bauhaus”. Читайте обзор на нее по клику на изображение. https://admagazine.ru/practikum/126794\_kniga-deyana-sudzhicha-b-kak-bauhaus.php

Hufton + Crow; Luke Hayes

Мы привыкли думать, что дизайн — это то, что должно решать наши проблемы. Но иногда дизайнеры делают вещи, носящие полемический характер, что-то, что должно заставить нас думать. Дизайн сегодня стал намного более широким понятием. Например, у нас в музее на экспозиции рядом выставлены лангет из гнутой фанеры Чарлза и Рэй Имз и автомат Калашникова. И там на плакате задан вопрос: “Что такое хороший дизайн?” Ведь понятие “хороший” может иметь много значений. Оно может значить “эффективный”, “дешевый в производстве”, “легкий в использовании”. И одновременно оно может иметь моральное значение: для чего эта вещь используется? У музея множество задач и способов самовыражения, и мы стараемся задавать и отвечать на вопросы совершенно разного характера. Я не хочу, чтобы у нас был музей модернизма или чтобы он был местом ностальгии, я также не хочу, чтобы мы были только музеем техники.

Hufton + Crow; Luke Hayes

Наша цель — представить как можно больше точек зрения на то, что такое дизайн. Каждый год мы делаем выставку под названием “Дизайн года”, в которую входят разные проекты. Мы выбираем как минимум из ста различных объектов, созданных в разных сферах дизайна — от модной индустрии до машиностроения и программного обеспечения. В прошлом году мы показывали временный домик для беженцев, систему для очистки воды, но у нас также встречаются предметы, которые созданы на грани искусства и дизайна, наподобие тех, что создает студия Fredrikson Stallard. У музея не должно быть одного голоса, музей для меня — это многоголосье.

Hufton + Crow; Luke Hayes

Ну хорошо, а что насчет суперидеи, которая, по вашим словам, меняется каждые десять лет и в качестве которой в 2010 году вы называли сервис-дизайн. Что изменилось с тех пор?

Суперидея — это даже не вопрос, касающийся непосредственно дизайна, люди всегда ищут какую-то суперидею. Сегодня сервис-дизайн по-прежнему актуален. Взять, например, процесс покупки вами авиабилетов или бронирования отелей. Просто тогда это было представлено впервые. Я думаю, в те давние времена даже Стив Джобс не предполагал, как его гаджеты изменят нашу жизнь. Без iPhone не было бы Uber, Airbnb, Tinder. Посмотрите, как мы сегодня с помощью навигаторов передвигаемся по городу, как мы встречаемся с людьми — все эти ежедневные ритуалы радикально изменились с появлением этого предмета. А сколько гаджетов, до этого существовавших и казавшихся нужными, потеряли одновременно с этим свою актуальность?! Где сейчас видеокамеры, диктофоны, музыкальные системы, библиотеки, карты? А люди?! Этот предмет превратил нас в зомби, которые не соблюдают правила дорожного движения (смеется), и все это случилось всего за десять лет. Представьте, что может произойти за следующие десять. Сегодня есть люди, считающие, что они могут прожить до тысячи лет, они хотят лететь на Марс или строить плавучие города, которые не зависят ни от каких государств и правительств. Жизнь меняется все быстрее, и в довольно устрашающую сторону.

Hufton + Crow; Luke Hayes

Есть ли сегодня в дизайне идейные лидеры?

Сейчас мы наблюдаем очень интересный процесс отказа от идеи о том, что дизайн — это дело рук одинокого гения. Такого, который описан в романе “Источник” американской писательницы и философа Айн Рэнд. Сегодня мы знаем, что в процессе создания одной вещи задействовано очень много людей. Сложно сказать, кто сделал дизайн смартфона или лэптопа? Сегодня не очень модно быть Филиппом Старком. Все чаще появляются студии, возглавляемые талантливыми дизайнерами, которые носят не имена их создателей, а совершенно абстрактные названия, и это интересный сдвиг. Такое положение дел, скорее всего, не будет постоянным, возможно, мы в какой-то момент вернемся к звездной системе, системе гениев, но пока тенденция обратная.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎