Когда потребитель мог узнать о нарушении своих прав в части неправильного применения тарифа на услуги по передаче электрической энергии!?

Когда потребитель мог узнать о нарушении своих прав в части неправильного применения тарифа на услуги по передаче электрической энергии!? В момент оплаты счета гарантирующего поставщика или все-таки это другой момент времени!?

Этот важный на мой взгляд нюанс имеет ключевое значение при определении искового периода и объективного разрешения вопроса о пропуске срока исковой давности.

Всем известная статья 200 ГК РФ гласит в ее части 1: Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Для целей взыскания неосновательного обогащения с гарантирующих поставщиков доказать факт того, что потребитель не мог знать о нарушении своих прав в момент осуществления платежа весьма сложная и, как показывает практика на текущий момент, практически нереальная задача. Большинство судов склоняются к тому, что сроки исковой давности для целей взыскания неосновательного обогащения следует считать с даты оплаты, по каждому платежу в отдельности, указывая в большинстве случаев на то, что в штате потребителя имеются юристы, которые могли и должны были выявить нарушения.

Между тем, при определенных обстоятельствах такой инерционный подход является не совсем уместным и фактически разрушает догматическую конструкцию статьи 200 ГК РФ, делая автоматически неработающей фразу «когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права», то есть лишая возможности обосновать, что потребитель не мог при сложившихся обстоятельствах знать о нарушении его прав со стороны гарантирующего поставщика.

Приведу пример из жизни. Типичная ситуация - потребитель оплачивал услуги по низкому уровню напряжения, хотя граница балансовой принадлежности была установлена в трансформаторной подстанции. В августе 2015 года некая независимая специализированная организация, обладающая всеми необходимыми знаниями в сфере электроэнергетики, выявила нарушения в определении тарифа и добилась перевода на расчеты по тарифу СН-2 с августа 2015 года. Получив нужный тариф потребитель по неизвестным причинам тянул с предъявлением иска о взыскании неосновательного обогащения за период до августа 2015 года (к слову, если бы иск был предъявлен в августе 2015 года, то без проблем исковой период начинался бы с августа 2012 года). Однако, потребитель предъявил иск только в декабре 2017 года (указав в исковом заявлении период с августа 2012 года по июль 2015 года). Конечно же, первым делом ответчик заявил о пропуске срока исковой давности за период с августа 2012 года по декабрь 2014 года).

И тут возникает спор относительно того, что считать моментом, когда потребитель узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Позиция ответчика заключается в том, что срок давности начинает течь в день оплаты той суммы, которая направлена в счет обязательств, рассчитанных по неправильному тарифу. В этом случае, в исковой период попадут только платежи, совершенные от момента подачи иска и в пределах 3-х лет назад.

Но я считаю, что срок исковой давности по всем платежам с августа 2012 года по июль 2015 года начал течь в совокупности в один момент – с августа 2015 года, когда потребитель получил от независимой специализированной организации сообщение (в виде письма, заключения, разъяснения) о выявленном нарушении в расчетах. Но такая позиция обречена на провал, если не привести «железных» аргументов, которые бы указывали на то, что потребитель не мог знать о нарушении его прав в момент осуществления соответствующих платежей, которые намерен вернуть как неосновательно уплаченные гарантирующему поставщику.

И вот собственно мои мысли, которыми я решил поделиться в части обоснования невозможности потребителя (при определенных обстоятельствах) узнать о нарушении своих прав в момент платежей, пока на эти нарушения не обратят внимания сторонние органы или организации.

Главный и первый аргумент в обосновании я бы отдал обстоятельствам, связанным с тем, какие условия содержались в договоре энергоснабжения, в частности:

В соответствии с требованиями пункта 41 Основных положений №442 (редакция действует с 12.06.2012) существенными условиями договора энергоснабжения являются помимо прочего существенные условия договора оказания услуг по передаче электрической энергии в соответствии с Правилами недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии.

Согласно подпункту «б» пункта 13 Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии (редакция действует с 12.06.2012 и введена Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 № 442) договор должен содержать следующие существенные условия: порядок определения размера обязательств потребителя услуг по оплате услуг по передаче электрической энергии в соответствии с пунктом 15(1) настоящих Правил, включающий порядок расчета стоимости услуг сетевой организации по передаче электрической энергии.

Значит необходимо ответить на вопрос, что должно было содержаться в договоре, чтобы потребитель мог и должен был знать по какому тарифу вправе рассчитываться за услуги по передаче электрической энергии.

Первым делом смотрим пункт 15(1) Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии на который прямо отсылает подпункт «б» пункта 13 Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии.

Так, в пункте 15(1) Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии (редакция действует с 12.06.2012 и введена Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 № 442) обязательства потребителя услуг определяются в размере стоимости оказанных услуг, установленном в соответствии с настоящим пунктом. Стоимость услуг по передаче электрической энергии определяется исходя из тарифа на услуги по передаче электрической энергии, определяемого в соответствии с разделом V настоящих Правил, и объема оказанных услуг по передаче электрической энергии.

Открываем раздел V Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии, в котором находим пункт 48 (редакция действует с 12.06.2012 и введена Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 № 442). Данный пункт 48 гласит, что тарифы на услуги по передаче электрической энергии устанавливаются в соответствии с Основами ценообразования в области регулируемых цен (тарифов) в электроэнергетике и Правилами государственного регулирования (пересмотра, применения) цен (тарифов) в электроэнергетике, с учетом пункта 42 настоящих Правил.</o:p>

В пункте 35 Правил государственного регулирования (пересмотра, применения) цен (тарифов) в электроэнергетике (редакция действует с 12.06.2012 и введена Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 № 442) указано, что цены (тарифы) и (или) их предельные уровни подлежат применению в соответствии с решениями регулирующих органов, в том числе с учетом особенностей, предусмотренных нормативными правовыми актами в области электроэнергетики.</o:p>

Такие особенности применительно к пункту 35 Правил государственного регулирования (пересмотра, применения) цен (тарифов) в электроэнергетике, предусмотрены пунктом 45 Методических указаний, утвержденных Приказом ФСТ России от 06.08.2004 № 20-э/2 (на это указывал в своих определениях Верховный Суд Российской Федерации от 04.05.2016 по делу №А23-6625/2014 и от 05.05.2016 по делу А60-55711/2014: дословная цитата из определений: «Для потребителей, электросети которых подключены к центрам питания (подстанциям), правила определения и, как следствие, применения тарифа (пункт 35 Правил № 1178) установлены пунктом 45 Методических указаний: за уровень напряжения принимается значение питающего (высшего) напряжения центра питания (подстанции) независимо от уровня напряжения, на котором подключены электрические сети потребителя (при указанных в этом пункте вариантах определения границы балансовой принадлежности).»), а также с 01.01.2015 абзацем 3 пункта 15(2) Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии. Как раз в спорный период действовал пункт 45 Методических указаний, который дает нам ответ на вопрос: какой тариф подлежит применению в расчетах с потребителем в условиях, когда граница балансовой принадлежности установлена внутри трансформаторной подстанции</o:p>

Как следствие мы видим, что отыскать нужную норму было бы возможно только с 6-го перехода по отсылочным нормам (а именно: пункт 41 - подпункт «б» пункта 13 - пункт 15(1) - раздел V - пункт 48 - пункт 35 - пункт 45), что невозможно сделать не специалисту в сфере электроэнергетики, коим является истец, особенно в отсутствие указаний об этом в договоре энергоснабжения. Напомним, что в последнем абзаце Информационного письма ФСТ России от 24.03.2006 № ЕЯ-1433/14 «О применении п. 45 Методических указаний» содержалось требование, обращенное именно к поставщикам электрической энергии, об обязательном учете действия данного пункта 45 Методических указаний при заключении договоров с потребителями на услуги по передаче электроэнергии, чего не было сделано ответчиком с намерением причинить вред истцу, действуя в обход закона с противоправной целью (ч.1 и 2 ст.10 ГК РФ).

Следовательно, если в договоре энергоснабжения с потребителем в нарушение требований пункта 41 Основных положений №442 и подпункта «б» пункта 13 Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии, не содержится ни одного предложения хоть отдаленно описывающего порядок расчета стоимости услуг сетевой организации по передаче электрической энергии, в частности нет никаких упоминаний о том, как должен определяться тариф в условиях, перечисленных в пункте 45 Методических указаний (до 01.01.2015) и абзаце 3 пункта 15(2) Правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии (после 01.01.2015), если нет отсылок ни на одни нормы права, перечисленные выше, чтобы потребитель мог оценить правомерность предъявления ему к оплате того или иного тарифа, то тогда можно объективно говорить о том, что потребитель был лишен возможности узнать о нарушении своих прав.

Из изложенного следует, что в нарушение требований нормативных актов ответчик намеренно уклонился от включения в договор энергоснабжения порядка расчета стоимости услуг сетевой организации по передаче электрической энергии и как следствие, порядка определения тарифа.

Следовательно, потребитель при таких обстоятельствах никак не мог бы знать о нарушении его прав до момента, когда ему не указало на это независимая специализированная организация, занимающаяся защитой прав потребителей электрической энергии, работники которой имеют опыт работы в сфере электроэнергии.

На втором месте по значимости аргументации я расположил бы описание судебной практики, сложившейся в период 2012-2015 годы.

Как известно всем практикующим юристам в сфере электроэнергетики судебная практика по данной категории дел до февраля 2016 года была негативной. Раньше позиция судов склонялась к тому, что условия договора расценивались как приоритет над нормами права.

В этой связи занятая некоторыми судами позиция способствовала регулярному обману со стороны гарантирующего поставщика и сетевой компании тех потребителей, которые не разбираются в тонкостях электроэнергетики. Вот только пару актов с негативной для потребителей судебной практикой, где применена устаревшая как морально, так и юридически позиция Президиума ВАС РФ, изложенная в постановлении от 29.05.2007 № 16260/06:

- определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.06.2013 №ВАС-7378/13 по делу № А03-6211/2012;

- определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 № ВАС-6809/14 по делу №А56-5792/2013.

Только после июня 2015 года, когда были изданы судьбоносные акты ВС РФ практика поменялась кардинально, в частности, изменение судебной практики по подобной категории дел началось со следующих актов:

- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в частности его абзац 3 пункта 73 и пункт 76;

- Определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.02.2016 № 302-ЭС15-12118 по делу № А19-15605/2013. Хотя дело и рассматривалось в рамках применения пункта 55 Методических указаний, Верховный Суд Российской Федерации указал на общие ключевые моменты для правоприменительной практики. Так, было отмечено, что вывод судов о том, что Методические указания № 20-э/2 не применяются к правоотношениям сторон, является ошибочным, а также, что в силу положений части 1 пункта 4 статьи 421, статьи 422, пунктов 2 и 4 статьи 426 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 3 статьи 26 Закона N 35-ФЗ, статьи 6 Закона № 36-ФЗ указанные особенности независимо от условий заключенных договоров являются обязательными для лиц, производящих расчеты за услуги по передаче электрической энергии в случаях, предусмотренных этим пунктом. Кроме того, было отмечено, что уровень напряжения для целей расчетов в соответствии с указанным пунктом не может определяться соглашением сторон и зависит от условий технологического присоединения сетей производителя к электрическим сетям сетевой организации и то, что при заключении публичного договора тариф на электрическую энергию (услуги по передаче) определяется условиями технологического присоединения и требованиями законодательства. При этом было указано, что негативные последствия представления не соответствующей нормативным актам информации в отношении потребителя, не участвующего в формировании тарифов, не должны возлагаться на такого потребителя;

- Определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.05.2016 по делу А23-6625/2014, точной копией данного судебного акт является также определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.05.2016 по делу А60-55711/2014 (в рамках которых также рассматривались дела о применении пункта 55 Методических указаний, но выводы которых относительно общего подхода к разрешению спора что выше по юридической силе противоречащие нормам права условия публичных договоров или все-таки нормы права, которые императивно предопределяют поведения сторон в части. В частности, Верховный Суд Российской Федерации изложил следующую позицию «Для потребителей, электросети которых подключены к центрам питания (подстанциям), правила определения и, как следствие, применения тарифа (пункт 35 Правил № 1178) установлены пунктом 45 Методических указаний: за уровень напряжения принимается значение питающего (высшего) напряжения центра питания (подстанции) независимо от уровня напряжения, на котором подключены электрические сети потребителя (при указанных в этом пункте вариантах определения границы балансовой принадлежности).», «Из абзаца 3 пункта 15(2) Правил № 861 следует, что, если граница раздела балансовой принадлежности объектов электросетевого хозяйства сетевой организации и энергопринимающих устройств потребителя электроэнергии установлена на трансформаторной подстанции, то принимается уровень напряжения, соответствующий значению питающего (высшего) напряжения указанной трансформаторной подстанции.», «Указанные особенности независимо от условий заключенных договоров являются обязательными для лиц, производящих расчеты за услуги по передаче электрической энергии в случаях, предусмотренных этим пунктом. Данный вывод следует из части 1 пункта 4 статьи 421, статьи 422, пунктов 2 и 4 статьи 426 ГК РФ, пункта 3 статьи 26 Закона об электроэнергетике, статьи 6 Закона № 36-ФЗ. Уровень напряжения для определения подлежащего применению тарифа не может определяться соглашением сторон и объективно зависит от условий технологического присоединения энергопринимающих устройства потребителя к сетям сетевой организации и императивными предписаниями законодательства.»);

- Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 30.06.2016 по делу №А03-11945/2015. Отменяя все судебные акты, кассационный суд указал, что суды, ссылаясь на то, что ответчик правильно определяет уровень напряжения (НН) для целей расчётов, исходили из условий договора. Однако в настоящем споре для решения вопроса о том, какой уровень напряжения стороны должны использовать в расчётах, суду необходимо было руководствоваться действующим законодательством, а именно, в том числе, Методическими указаниями № 20-э/2 и положениями Правил № 861, поскольку уровень напряжения не может определяться соглашением сторон и зависит от условий технологического присоединения потребителя к электрическим сетям. Ссылка суда первой инстанции на постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.05.2007 № 16260/06 является несостоятельной, поскольку, как обоснованно указал заявитель жалобы, в указанном деле рассматривались иные правоотношения участников розничного рынка электрической энергии, данное постановление основано на иных нормативно-правовых актах, действовавших в электроэнергетике и утративших силу в спорный период. Суд кассационной инстанции обращает внимание, что при рассмотрении данной категории споров, следует учитывать правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, высказанную, в том числе в определениях от 01.02.2016 № 302-ЭС15-12118, от 05.05.2016 № 309-ЭС15-16429 и № 309-ЭС15-17013;

- как следствие постановлениями Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 08.06.2016 по делу №А20-5717/2013, от 19.01.2017 по делу №А20-3091/2015, от 11.05.2017 по делу №А20-603/2016, от 06.09.2017 по делу №А20-2409/2016 уже безоговорочно принималась позиция потребителя.

К чему все это было мной расписано. Я считаю, что если бы потребитель несмотря на отсутствие информации о нормах права, регулирующих порядок определения тарифа на услуги по передаче электрической энергии (если предположить, что в договоре энергоснабжения не было описания такого порядка) все же теоретически узнал бы о нарушении своих прав, то и в этом случае в 2012-2015 годах сложившаяся в тот период судебная практика указала бы на отсутствие каких-либо нарушений. Следовательно если не брать во внимание, что в августе 2015 года потребителю сообщили о нарушении его прав, в судебной защите ему было бы отказано, обратившись потребитель в 2012-2015 в суд с такими требованиями, а значит о нарушении своих прав потребитель мог узнать исключительно после того, как ВС РФ фактически признал ошибки старой судебной практики и изменил ее вектор в сторону закона и в пользу защиты потребителя от односторонних незаконных действий более сильной стороны в публичных правоотношениях, являющейся ко всему прочему профессиональным участником рынка электроэнергии и гарантом законности в силу своего статуса - гарантирующей поставщика в части применения в расчётах завышенного тарифа.

Таким образом кратко второй аргумент будет звучать так: потребитель не мог знать о нарушении своих прав в период, когда судебная практика указывала на отсутствие нарушений в случае, если даже договором энергоснабжения были согласованы противоречащие нормативным правовым актам условия.

Третий по значимости аргумент в моем представлении являются обстоятельства, связанные с бездействием органов, которые призваны осуществлять контроль за деятельностью гарантирующих поставщиков и выявлять нарушения требований действующего законодательства.

Согласно абзацу 4 пункта 33 Основных положений №442, федеральная антимонопольная служба должна была контролировать соответствие разработанных гарантирующими поставщиками форм договоров энергоснабжения (купли-продажи (поставки) электрической энергии (мощности)) требованиям Основных положений №442. Отсутствие каких-либо замечаний в отношении условий договора энергоснабжения, разработанного гарантирующим поставщиком, давало объективные основания полагать потребителю о соблюдении требований закона в части примененных к потребителю тарифов (опять таки в условиях, когда в договоре энергоснабжения не было условий, описывающих порядок определения тарифа).

Кроме того, согласно пункту 4 статьи 21 Федерального закона от 26.03.2003 № 35-ФЗ "Об электроэнергетике" (далее - Закон об электроэнергетике) органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации осуществляют региональный государственный контроль (надзор) за применением регулируемых органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации цен (тарифов) на электрическую энергию. И в этом случае, отсутствие каких-либо замечаний в отношении применяемых гарантирующим поставщиком тарифов в отношении потребителя также давало дополнительные основания полагать о соблюдении требований закона в части примененных к потребителю цен (тарифов) в период 2012-2015 годы.

Этот момент является также ключевым в понимании того, мог ли потребитель в условиях, когда ни антимонопольная служба, ни иной орган исполнительной власти субъектов Российской Федерации, призванные осуществлять контроль за деятельностью гарантирующего поставщика не выявляли никаких нарушений в части применения тарифов, узнать о том, что его права нарушаются. Конечно же не мог и более того, в тот период времени такие органы приводили бы все ту же негативную судебную практику в обоснование правомерности действий гарантирующего поставщика, чем исключалась возможность осознать нарушены ли права в действительности или нет.

И последний четвертый по значимости аргумент, который к сожалению сам по себе, в отрыве от вышеуказанных обстоятельств, не имел бы силы убеждения в споре о моменте, когда потребитель мог узнать о нарушении своих прав, но который является объективной реальностью.

Потребитель не является профессиональным участником рынка электроэнергетики и соответственно специалистом в сфере электроэнергетики (впрочем, как и в любой иной сфере: водоснабжения, теплоснабжения, газоснабжения, и иных сферах в которых потребителю необходимо заключать специализированные договоры, регулирование которых осуществляется различными нормативными правовыми актами, уяснение которых требует достаточно узких познаний всех нюансов и особенностей). Иными словами потребитель, в условиях регулярно меняющегося законодательства во всех сферах по снабжению энергетическими ресурсами, в особенности в электроэнергетике, не имеет объективной возможности обладать всеми специальными знаниями во всех таких сферах, регулирующих поставку различных энергетических ресурсов, в которых должны быть заключены договоры, разрабатываемые поставщиками и цены, по которым формируются самостоятельно этими же поставщиками на основе множеств различных показателей и особенностей правового регулирования. Зачастую сами работники таких компаний не до конца разбираются в тонкостях той сферы деятельности в которой они работают не первый год и не могут сориентироваться в множестве нормативных правовых актов, тогда как именно гарантирующий поставщик призван в силу закона обеспечить по умолчанию соблюдение всех требований действующего законодательства.

Таким образом, потребитель, заключая договор энергоснабжения с гарантирующим поставщиком (примечание: а также с любым иным поставщиком услуг водоснабжения, газоснабжения. теплоснабжения) и оплачивая счета, разумно полагал, что гарантирующий поставщик, являясь профессиональным участником рынка электроэнергетики и наделенный государством таким статусом, предъявляет к оплате стоимость электрической энергии, рассчитанную исходя из тарифа, соответствующего требованиям действующего законодательства.

Следовательно, учитывая вышеизложенное в четырех аргументах, можно сделать обоснованный вывод, что в рассматриваемой ситуации потребитель узнал только в августе 2015 года о нарушении своих прав в части примененных в расчете стоимости электрической энергии за период с августа 2012 года по июль 2015 года завышенных тарифов на услуги по передаче электрической энергии. Как следствие срок исковой давности для всего указанного периода начал течь только с августа 2015 года (который заканчивался бы в августе 2018 года).

В связи с чем, вывод должен быть таким: исковое заявление предъявлено в декабре 2017 года в пределах срока исковой давности по всему заявленному исковому периоду с августа 2012 года по июль 2015 года.