Игорь Иртеньев: «Любой мало-мальски стоящий юмор содержит в себе момент печали»

Игорь Иртеньев — московский поэт и журналист, автор иронического направления в российской поэзии, член Союза журналистов и Союза писателей СССР, Русского ПЕН-центра. Автор двадцати книг, лауреат премии «Золотое перо».

Журналист Анжела Мази встретилась с ним в Ижевске.

Вы всё ж «технарь» по своим склонностям?

Я был по диплому «технарём», а по складу я — гуманитарий, но заочно закончил Ленинградский институт киноинженеров.

Телевидение — была моя первая работа. Я пришёл еще в телецентр на Шаболовке в Москве. Профессия была сродни ассистенту телеоператора. Всё время — работал «на хронике». Был связан с постоянными разъездами по тогда еще Советскому Союзу, много было встреч интересных.

Я проработал там до начала 1980-х годов, затем ушёл на «вольные хлеба».

В 1990-е годы такой поворот Вашей жизни: на телевидении выходит программа Виктора Шендеровича «Итого», где Вы играли роль мрачного «поэта-правдоруба». И теперь Вы один из самых известных в России авторов в жанре ироничных стихов…

Да, кажется, в 1997 году программа Шендеровича впервые вышла.

Но тот период закончился, теперь на смену пришли другие «тренды». Что Вы видите, куда же, по Вашему мнению, «катится» телевидение?

Надо сказать, телевидение «катится» стремительно. И по-моему, после того, как в 2002 году разгромили бывшее «НТВ», где мы работали — под предлогом борьбы с олигархами. Кошмарный случился тогда обвал качества…

А мы, зрители, грубо говоря, «виноваты», что — такое — выбираем для просмотра?

Понимаете, какая штука, пока мы смотрим то, что нам показывают.

Вряд ли серьезно мы, как зрители, можем влиять на культурную политику телеканалов. Мы можем «ногами голосовать», или переключать кнопки, но не очень тут разгуляешься…

Нет, обвиняли «НТВ» в том, что тогда это был «сытый канал», там много платили, работали «самодовольные журналисты».

Что-то из сказанного справедливо. Но тем не менее, на тот момент там удалось собрать просто замечательную команду. И это давало общий уровень, вообще, для телевидения. А как только это прикрылось, получили постепенно в итоге такую «питекантропизацию» страны.

Выбора у нас, конечно, стало больше. Много чего появилось на «тарелке». Есть и масса альтернативных телеканалов, где можно при желании увидеть что-то живое, заслуживающее внимания…

А журналистика, вообще, сейчас Ваш предмет интереса, скажем, это Ваша тема?

Я ведь сейчас колумнист в интернет-издании «Газета.ru». Это не вполне актуальная журналистика. Хотя мне широкие предоставлены права. Могу выдавать ровно то, что взбредёт в голову. Не обязательно и политическая сатира, могу «пургу гнать», которую мне самому весело писать, как-то мистифицировать читателя. Иначе, конечно, было с Витей Шендеровичем. Я считаю, что сейчас это — не напрямую журналистика, а такой, периодический, выход к читателю.

Вы были ещё и главным редактором журнала «Магазин Михаила Жванецкого». А действительно — люди, остроумные по работе, по долгу службы, в жизни — меланхолики? Шендерович, Жванецкий?

Это стереотип, что люди с юмором должны быть печальными в жизни. Все разные.

Вы до сих пор с ними общаетесь?

Со Жванецким редко. Да и с Шендеровичем мы остаёмся друзьями, но уже впрямую не сотрудничаем.

Здесь Вы находитесь по приглашению Фонда Гордона, выступали в Ижевске на Открытой кафедре МВЕУ. Вы часто бываете в глубинке страны, общаетесь с молодёжью, со студентами, может быть?

С годами — реже. Понимаете, в тот момент, когда уходишь с телевидения, уходишь с поля общественного внимания. В своё время ездил много. Но приезжаешь на день, на два, поэтому нельзя сказать, что знаю Россию, её жизнь, всюду бываю…

А вообще, как все, как и вы, я новости узнаю из Интернета.

А вот Интернет для Вас тот «океан», в котором сейчас Вы «плаваете»?

Да, да! Я там «плаваю». Даже «нырнул» более глубоко, чем следовало бы… Явно выражена у меня Интернет-зависимость. Открываю глаза — и сразу «планшет» включаю.

А как же, ведь поэту нужно, чтоб потекли стихи и «…тянется рука к перу, перо — к бумаге…»

Нет, тянется к «клаве», а бумажный период мы уже прошли.

Знаете анекдот, когда отец сидит с красными совершенно глазами за клавиатурой компьютера, а за спиной его сын проходит. Отец, не отрывая взгляда, спрашивает: «Ты откуда, сынок?» и слышит в ответ: «Из армии, папа!»

Хотя у меня пока не до такой степени жизнь проходит за спиной…

У вас ироничные стихи, вы широко используете этот приём, но не кажется ли Вам, что ирония — связанный с печалью троп? (речевой оборот для выразительности — А.М.)

Нет, это не просто приём, а такой взгляд, такая как бы «оптика», через которую «смотришь» на мир…

Любой мало-мальски стоящий юмор содержит в себе момент печали, иначе это будет бессмысленное ржание.

Пример Ваших стихов можно?

Страна моя идёт ко дну

А мне — обидно за страну

И боязно — за дно.

Опять же «чёрный юмор»!

А «чёрный юмор» на мой вгляд — это абсолютно высший, это «хай класс» юмора, вообще. Там есть «ощущение смерти», такой «метафизический сквозняк»…

Молодые поэты появляются и у нас, в глубинке, они интересно мыслят, а группируются вокруг местных литературных журналов.

В Вас вселяет оптимизм то, что люди за слово, за литературу ещё держатся?

Безусловно, вселяет! Поэзия, уверен, никогда из русской жизни в обозримом прошлом не исчезала, и в обозримом будущем никуда не исчезнет. Масса людей сейчас пишут стихи. И просто по закону «больших чисел» какое-то количество из них относится к настоящей поэзии!