"Отобрали 3,5 года, а 3 месяца вернули"

Алексей Полихович, 25-летний фигурант "Болотного дела", уже неделю как на свободе. По решению Рязанского суда 30 октября он был освобожден условно-досрочно, его срок наказания сократился на три месяца.

Алексей Полихович был арестован в так называемой "первой волне" "Болотного дела" – 26 июля 2012 года. Сначала его обвинили в участии в массовых беспорядках – Полихович якобы мешал работе полицейских и отгораживался от них металлическими ограждениями. Спустя несколько месяцев к этому обвинению добавили вторую статью – насилие в отношении сотрудника полиции: полицейский Игорь Тарасов вспомнил, что во время событий на Болотной площади Полихович хватал его за руку. Спустя еще несколько месяцев именно Игорь Тарасов, стоя на свидетельской трибуне в Московском городском суде, на просьбу адвокатов уточнить противоречия в показаниях начнет мяться и предложит "все это забыть".

В феврале 2014 года суд признал Алексея Полиховича виновным по обеим статьям и приговорил к 3,5 годам колонии. Это наказание он отбывал в исправительной колонии №6 в поселке Стенькино Рязанской области, куда его этапировали больше года назад – в августе 2014-го.

В интервью Радио Свобода Алексей Полихович рассказал подробнее о своей жизни до "Болотного дела", о тюремном быте и о свадьбе в следственном изоляторе:

Алексей Полихович о своем освобождении:

– В первых интервью после освобождения вы говорили, что еще не верите, что на свободе. Сейчас прошла уже неделя. Появилось осознание? Поверили?

– Да нет пока. С одной стороны, как-то просто я вошел в этот вольный быт, но нельзя сказать, что все уже в прошлом, оно осталось.

– Разговаривая с вашим папой в день, когда приняли решение об УДО, я спрашивала у него: "Ну как там Алексей отреагировал?" Он мне сказал, что у вас не было никакой реакции, на вопрос судьи, понятно ли решение, вы просто ответили: "Да, я понял" – и все, ни улыбок, ни эмоций. Вы не верили до последнего, что это будет?

– Когда я шел на суд, я не верил, что меня отпустят. Потом уже, по ходу заседания – это было такое удивительное, замечательное и необычное заседание, – я начал что-то подозревать, а когда судья ушел на полчаса на перерыв писать постановление, я уже все понял. За эти полчаса я все обдумал, эмоции прошли, и я, наверное, уже спокойно на это отреагировал. Хотя еще за месяц, за неделю до этого не ожидал.

– Как вы думаете, почему вас отпустили? Учитывая, что колония до последнего была против.

– Да, колония была против. Я думаю, роль сыграло вмешательство уполномоченного по правам человека Эллы Памфиловой. Я почти в этом уверен. Конечно, я сужу по своим ощущениям, у меня нет конкретных данных. Но я сужу по тому, как это происходило: прокуратура, по сути дела, меня отпустила, то есть прокуратура начала вести диалог с судом и с администрацией, они встали на мою сторону. Я первый раз видел такого прокурора, который говорил такие умные и здравые вещи. Я думаю, это вмешательство Эллы Памфиловой и откуда-то сверху. Чем мотивировали это люди, которые принимали решение и спускали его вниз, какие факторы сложились, кому это было выгодно, я не знаю. Я считаю, что у меня отобрали 3,5 года, а потом 3 месяца обратно вернули, как сдачу.

– Когда это решение было только принято, некоторые говорили, что три месяца – это издевательство и практически ничего. Но вы говорили, что это существенно для вас.

– Ну, это существенно, да. Находясь внутри этой ситуации, чувствуя все эти эмоции, конечно, это классно – выйти раньше. Если абстрагироваться от эмоций и трезво подходить, конечно, это издевательство. Я помню, что написал, что это издевательство, когда Кривову скинули три месяца по апелляции. Но выйти пораньше – это хорошо.

– У вас есть сейчас какие-то обязательства перед ФСИН?

– У меня обязательства перед полицией, в ОВД я ходил, вставал на учет, у меня брали справки всякие. Инспектор обещал позвонить, видимо, будут какие-то беседы. В постановлении суда написано, что раз в месяц мне надо отмечаться, то есть достаточно "лайтовые" обязательства. Бывает, что по УДО и жестче отпускают. Три раза мне сходить надо будет.

– Вы же москвич. Как ощущения от Москвы? Что изменилось за эти три года?

– Все мои друзья, которые были здесь, все происходящее достаточно грустно воспринимают. Москва их как-то не радует. А мне после колонии очень нравится Москва. В цветах разница – колония серая и черная в основном, черная одежда, а Москва – цветная. Даже осенняя. Некоторые изменения технологические есть, мы их еще не застали. Когда мы сели, это только начиналось. Появились велодорожки, аренды велосипедов, карточки "Тройка" – этого не было, когда я садился. Такой диссонанс создается, забавный.

– Вы ходили в прошлую субботу на благотворительный вечер в Сахаровском центре. У меня ощущение, что "Болотное дело" породило такую большую семью людей, которые связаны так или иначе.

– Так оно и есть. Мы тоже это так все называли: большая семья наша. В Сахаровском центре было очень много людей, которые мне писали, которых я не знал очно, но которые выходили за нас на пикеты. Был очень рад всех видеть. Люди подходили, меня благодарили за что-то, а я их благодарил. Было сказано много слов "спасибо" друг другу. Действительно, это какая-то большая семья, они делятся на такие небольшие ячейки, каждый, понятно, общается в своем кругу, но все равно все друг с другом связаны.