Художественное чтение. Мои впечатления в связи с конкурсом

Я не была членом жюри конкурса, посвящённого памяти Клавдии Холодовой. Но по просьбе моего земляка Геннадия Ростовского внимательно ознакомилась с номинацией «Художественное чтение». И вот мои мысли в связи с этим.

Работу чтецов я оценила следующим образом:

1. Я отправляюсь в свой последний путь (в переводе на белорусский язык). 2. Мне дарит осень листьев медь №1. 3. Нежность. 4. Снам не верю №2. 5. Снам не верю №3. 6. Снам не верю №1. 7. Лесная река. 8. Мне дарит осень листьев медь №2

Переложенные на музыку стихи, точнее, их исполнение распределила так:

1. А мы весну совсем не ждали. 2. И я отправлюсь в свой последний путь. 3. Диковинная птица.

Несколько слов об исполнительском конкурсе.

При распределении мест старалась учесть следующие параметры: 1.Правильное деление стихотворного текста на смысловые группы, а отсюда- верная работа дыхания чтеца. 2.Умение интонацией и средствами голоса передать даже самые тончайшие нюансы чувств, заключённых в поэтическом слове. 3. Способность при декламации сохранять ритм и мелодику стихотворения. 4. Грамотная артикуляция звуков, позволяющая слушателю, для которого, собственно, и читается стихотворение, услышать каждое слово в его полном и завершённом звучании. 5. Владение голосом и умение распределить его силу на протяжении всего произведения таким образом, чтобы акцентировать внимание слушателя на тех местах, которые выделяются автором с помощью специальных языковых средств, используемых в стихосложении.

Увы, канули в Лету те времена, когда художественное чтение присутствовало в концертной деятельности драматических актёров как отдельный жанр и было очень популярно среди театралов. В русской провинции со сложившимися театральными традициями горожане не менее охотно ходили на концерты любимых драматических актёров, чем на спектакли, тем более что концерты нередко проходили в ведомственных Домах и Дворцах культуры, рядом с местом жительства театралов, что тоже было немаловажным. Помню, какой проблемой было для жителей автозаводского района в городе Горьком попасть на спектакль в драмтеатр, а всё потому, добираться до центра приходилось не один час. Тогда ещё не существовало моста, соединявшего рабочий район с культурным центром старой части города. А среди рабочих, пусть не покажется это странным современным любителям театрального искусства, можно было встретить в те поры настоящих театралов, которые не просто любили театр, но знали его и его актёров, были настоящими, понимающими ценителями одного из древнейших в мире искусств. О советском периоде можно говорить и спорить сколько угодно, долго и нудно, но вот какую из заслуг у него нельзя отнять, так это ту, что выдвинутый когда-то коммунистами лозунг: «Искусство – в массы!» они превратили в руководство к реальному действию. Театры финансировались государством, артист театра был в иерархии интеллигентов уважаемым и достойном представителем, а цена билетов даже в самых престижных театрах была вполне доступной самым низкооплачиваемым гражданам (надо признаться, во все времена были таковые). Даже студенты, получая и по тем временам мизерную стипендию, не отказывали себе в удовольствии ходить в театр. Возвращаясь к концертной деятельности драматических актёров – в клубы, говоря штампом, в народ, отправлялись не стажёры, не актёры-статисты, а звёзды, ведущие мастера, на которых шли даже те, кто раньше мало посещал театр. Залы всегда были переполнены. Сейчас даже представить себе трудно, что в рабочем районе публика целый вечер может провести, слушая одного актёра, читающего «Маленькие трагедии» или «Пиковую даму», стихи В.В.Маяковского или прозу И. Бунина. Никаких декораций на сцене, никакого антуража или театрального костюма у актёра, а ведь как слушали! Слушали, замерев, затаив дыхание до тех пор, пока чтение не заканчивалось – вот тогда-то зал буквально взрывался аплодисментами. Никогда не забуду, какое впечатление, тогда совсем ещё юной девочкой, получила от выступления Дворжецкого, Самойлова, Вихрова, служивших в те годы в одной труппе. Впервые в жизни услышав, как могут быть прочитаны стихи в прозе Тургенева, загорелась желанием научиться читать стихи и прозу. Как-то без особого труда попала в театральную студию и записалась в класс Яворского, увы, из памяти стёрлись имя и отчество этого замечательного мастера, научившего нас, студийцев, понимать и ценить художественное слово. Вспоминаются какие-то отдельные обрывки занятий. Помню, как проводились в группе первые читки, когда мы учились размечать текст, как сдавали готовые прозаические отрывки или стихи, как молча выслушивали замечания мэтра, который во время нашего чтения что-то записывал в свой старый потёртый блокнот с кожаной обложкой. Что удивительно, он никогда на нас не набрасывался со своими замечаниями сразу, а, как правило, заложив руки за спину, долго прохаживался взад-вперёд, периодически поднимая на нас глаза, затем вдруг застывал в одной и той же позе, сложив руки на груди, в одной продолжая держать блокнот, а пальцами другой теребя рукав неизменно носимого им молодёжного свитера, диссонировавшего с его демонической внешностью. Он был строг, но справедлив и никогда не обижал и не унижал тех, кто не справлялся с поставленными им целями. А вот отбирая материал, а точнее, номера для отчётного концерта студии, становился безжалостным, когда буквально запарывал студийцев, жёстко критикуя и манеру держаться на сцене, и мимику, и жестикуляцию, придавая всему этому не последнее место в работе чтецов. Бывало, специально к концертам подбиралась музыка, однако она редко становилась фоном для чтения. Наш учитель был уверен в том, что мастер художественного чтения без какой бы то ни было атрибутики, только средствами своего голоса должен достучаться до сердец и душ слушателей, и потому рекомендовал включать музыкальное оформление лишь непосредственно перед началом чтения и после него. Кстати, прослушивая конкурсное художественное чтение стихов Клавдии Холодовой, несколько раз прерывалась, чтобы вспомнить своего учителя. В частности, в вопросе с использованием музыкальной подложки он, мне кажется, был абсолютно прав. Вот и здесь порой музыка не только лучше слышна, чем голос чтеца, но даже мешает услышать то, что произносится достаточно чётко и громко. А вообще жаль, что старая традиция приучать к прекрасному посредством мастерского классического художественного чтения постепенно отмирает, уходит из жизни вслед за ХХ веком, в котором в вопросах искусства и культуры, решавшихся исключительно в интересах большинства народа, а не кучки экзальтированных эстетов, всё было куда более демократично и по-человечески.