Отделение I О состоянии человека вне общества

§ 315. Дабы изъяснить существо гражданского общества, надлежит определить цель, которую люди имели при вступлении в оное. Но мы не прежде можем получить ясное понятие о сем предмете, как рассмотрев состояние их вне общества.

§ 316. Дабы узнать, может ли человек полагаться на безопасность прав своих, мы должны обратить внимание на его поступки с другими, когда он, с одной стороны, по недостатку нравственного образования управляется только скотскими побуждениями, с другой же стороны, по причине крайних нужд находится в беспрестанной крайности или умереть, или претерпевать бедствия, или, наконец, быть обидчиком, ибо таково действительно положение человека вне общества.

§ 317. Философы, изображавшие состояние человека вне общества, держатся различных мнений и больше или меньше удаляются от истинных об оном понятии.

§ 318. Ж.-Ж. Руссо думает, что люди в состоянии виеобщественном не имели между собою нравственных отношений, ии должностей, ии пороков, ни добродетели; они не были ни добры, ни злы, их страсти были недеятельны, пи прошедшее, ни будущее не занимало их воображения; одно только настоящее бытие и удовлетворение первым потребностям возбуждало их внимание.

§ 319. Напрасно сей философ приписывает человеку в состоянии виеобщественном совершенное равноду-шие ко всему. Самые грубейшие поколения любопыт-ны до высочайшей степени ко всякому редкому явлению и склонны к подражанию и замечанию. А сии способности нечувствительно возводят человека на высшую степень образования. Понятие о пороке и добродетели также им свойственно, хотя необразованный смысл дикого не может постигнуть прямой черты, отделяющей сии качества,

§ 320. Пуфендорф6 в изображении человека в состоянии внеобщественном утверждает, что начала спра-ведливости и добродетели неизгладимо начертаны в их сердце и со временем необходимо должны развиваться. Нравственность, говорит он, есть назначение человека: даже собственная выгода заставляет его наблюдать чужие права и миролюбие с другими людьми.

§ 321. Сей философ изображает человека внеобщест- венного таковым, каковым он быть должен, но он не был таков в состоянии дикости. Если в гражданском состоянии люди удаляются от начал справедливости и законов добродетели, то можно ли, чтобы они в состоянии дикости ясно оные понимали и строго исполняли?

§ 322. Наиболее приблизил к природе описание природного человека Габбез и показал естественный переход его из состояния одиночества в состояние общественное. Он утверждает, что люди вне гражданского соединения вели беспрестанную войну между собою. Конечно, он преступает меру в изображении пороков и недостатков человеческой природы. Раздоры, свирепствовавшие тогда в Англии, дали уму сего философа такое направление.

§ 323. Человек в состоянии внеобщественном, говорит Габбез, сохранение самого себя поставляет за главное правило своих поступков, и сходственно с оным почитает для себя все позволенным, что только служит ему в пользу. Как все люди последуют тому же правилу, то происходит между ими беспрестанное противо-борство и насилие. Конечно, состояние людей вне об-щества таково, но сие не доказывает, чтобы в людях не было расположения к нравственному добру и спра-ведливости.

§ 324. Природа явственно отличила человека от прочих животных. Способности его ясно доказывают, что он предназначен жить в обществе. Науки, искусства, религия, достижение высоких и благородных целей суть плоды общежития. Образование рода человеческого происходит постепенно, одно поколение пролагает путь другому к дальнейшим сведениям. Напротив того, прочие животные только в совокуплении и порожде- нии имеют связь между собою.

§ 325. Человеку предстоит большее число зол, нежели другому какому-либо животному, между тем как средства к удовлетворению нужд его гораздо затруднительнее. Конечно, в состоянии дикости он не столько чувствителен. Но бедствия, причиняемые ему природою, столь сильны, что могут потрясти самую грубую систему органов. Он подвержен стуже, не имея естественного покрова, потоплению, которого по малоумию своему не может предвидеть и отвратить. Голод томит его чаще и почти всегда ему угрожает. Болезни также его по-стигают в дикости, как в образованном состоянии. Средства к его содержанию почти все принадлежат искусствам и взаимному вспоможению людей. Малейшее пернатое скоро и легко достает потребную ему пищу. Человек долговременным трудом приобретает пропитание, часто после продолжительных, напрасных усилий претерпевает нужду в первых потребностях жизни.

§ 326. Будучи подвержен беспрестанно томительным нуждам, при всей склонности к нравственному добру человек руководствуется одним только началом само-сохранения. Находясь в крайности терпеть бедствия или причинить другому несправедливость, он избирает сие последнее.

§ 327. Люди в дикости друг другу опаснее, нежели звери один другому. Один зверь нападает на другого только по причине настоящей и близкой выгоды. Напротив того, человек в самой дикости простирает виды свои в будущность и предвидит последствия действий в отдалении. Выгоды будущие действуют на его воображение иногда сильнее, нежели настоящие; часто одни мечтания делают его грабителем, тираном и убийцею. Способность помнить и представлять прошедшее по-дает повод людям к новым злодействам. Другие животные защищаются только от настоящих нападений или для отмщения в то же время претерпенного ими зла. Они не способны мстить за зло, давно ими претерпенное, дабы утешаться зрелищем страданий своих прежних обидчиков. Только человек может находить для себя услаждение в страданиях подобного ему существа.

Чувство дальновидной и продолжительной мести ему только одному принадлежит.

§ 328. При больших и сильнейших побуждениях к нанесению другим вреда человек имеет больше способности причинять оный другим действительно в удовлетворение своей наклонности. Конечно, он имеет меньше силы и отважности в сравнении со многими родами других животных, но сметливость, коварство, лесть подают бесчисленные средства благонадежно и безопасно с его стороны причинять другим возможный вред по произволу.

§ 329. При неограниченном самолюбии, под беспрестанным влиянием скотских страстей человек предается самой грубейшей дикости. Особливо нужды, беспрестанно его томящие, делают его алчным ко всякому незаконному наслаждению: он помышляет не о своих поступках, но о предметах своего желания. Оттого не удивительно, что он делается для подобных ему существ ужаснее, нежели какое другое творение.

§ 330. В состоянии внеобществепном люди могут быть опасны по самым их нравственным качествам. Защита слабого может навлечь обиду сильному. Старание соблюсти справедливость может навлечь несправедливость, желание сохранить права взаимные может служить побуждением к нарушению чужих прав.

§ 331. Итак, будучи со всех сторон угрожаем опасностями, человек должен помышлять об отвращении оных, ибо почитать несчастие благом ему несвойственно. В течение жизни своей он убедился опытом, что безопасность может быть достигнута только посред-ством соединения его с другими для отвращения, слу-чающихся нападений совокупными силами.