О цыпочках-реформаторшах и угольных граблях

Я фигею, дорогая редакция. Это же какой талантище надо иметь, чтобы создать себе столько проблем! Вы только вдумайтесь. Запасы угля на ТЭС – самые низкие за последние три года. За американский и африканский уголь приходится переплачивать втройне. Порты оказались не готовы к большим объемам перевалки и просят строить им новые терминалы. Но денег нет даже на субсидии госшахтам. В ноябре их начнут запихивать в холдинг, против которого выступает министр Насалик. Интрига! При этом почти все госшахты – убыточные, и юные реформаторши из Минэнерго хотят их закрыть.

Если вы думаете, что перечисленное – это весь клубок проблем, то сильно ошибаетесь. Их гораздо больше. Начнем с общеизвестных фактов. Большинство украинских ТЭС построены в расчете на применение угля марки “А” (антрацита), месторождения которого почти полностью находятся на территории ОРДЛО. Три года войны, включая два самых горячих периода – 2014-й и 2015-й гг., уголь спокойно возили оттуда, и никого это не смущало.

Но в начале 2017 года патриоты вдруг опомнились. И на рельсы села “железнодорожная сотня имени Анны Карениной” под командованием Семы Семенченко и Вовы Парасюка. Сначала их никто не воспринимал всерьез, но когда из-за дефицита угля остановились практически все электростанции, работающие на антраците, власть решила, что если блокаду нельзя победить, ее надо возглавить. В результате СНБО утвердил временное (т.е. на все времена) полное прекращение транспортного сообщения с неподконтрольными территориями Донбасса с 13.00 15 марта.

Но, как это часто бывает, перемога аукнулась зрадой: в январе-сентябре 2017 года более половины импортируемого угля (54,92%) поступило из РФ. Этот уголь стоил Украине $1 млрд. Надо же, какая нескладуха: вместо того, чтобы финансировать “оккупированные агрессором территории”, мы стали напрямую финансировать самого агрессора.

Правда, и оккупированным территориям тоже немного перепало. Это я про тот скандал с ввозом в Польшу 11 тыс. тонн антрацита с оккупированных территорий Донбасса. Вот уж граблями стукнуло, так стукнуло. Думаю, никто не сомневается, что 11 тыс. тонн – цифра не окончательная, а, скажем так, “то, что поймали”.

Украина тем временем импортировала из Польши 137 тыс. тонн угля марки "Г". То есть поляки скушали недорого наш донецкий антрацит, а мы у них купили марку “Г” (газовый) – вдвое дороже, чем покупали у “проклятых сепаратистов” более качественный продукт. И снова грабельки по лбу “бух!”. Со всего размаха.

Причем, замечу, уголь марок “Г” и “Ж” (жирный, коксующийся) добывается на территории Украины, за пределами неподконтрольных территорий и в значительной степени на тех 30 с лишним госшахтах, которые на днях решили консолидировать в одну компанию – ГП "Национальная угольная компания".

Долго же этот проект провалялся в столах бюрократов Кабмина: впервые он был презентован на заседании правительственного комитета под руководством первого вице-премьера Степана Кубива еще 12 января этого года. С тех пор в заинтересованных министерствах и ведомствах шла изнурительная подковерная борьба.

Министр энергетики Игорь Насалик сопротивлялся как мог. Он даже пытался своим приказом №145 от 23 февраля 2017 года создать альтернативное детище – ГП «Украинская топливно-энергетическая компания» (УТЭК). Но, судя по тому, что правительством была одобрена идея создания государственного предприятия "Национальная угольная компания" (НУК), которому будут переданы 33 государственные шахты, и что именно такое название озвучил вице-премьер Владимир Кистион на первом заседании межведомственной рабочей группы по вопросам урегулирования кризисных ситуаций в угольной промышленности, Насалик проиграл.

Теперь из-под контроля Министерства энергетики уходят три “хлебных” вопроса: распределение бюджетных средств, предназначенных для поддержки шахтеров; сбыт добываемого госшахтами угля; назначение директоров шахт – всем этим займется руководство формально независимого от министерства НУК. А не подконтрольного – УТЭК, как хотел Насалик.

Впрочем, если переходить на закупки углей за границей, не важно, как будет назваться похоронное бюро угольной отрасли: УТЭК, НУК или “Маленький Мук” (кто в детстве читал сказки Вильгельма Гауфа, тот поймет). Функция у нового органа будет одна – решать, кому в морг, а кого в частные руки на приватизацию. Как сказала Кистион, “определиться с перечнем перспективных и неперспективных шахт, подлежащих ликвидации”.

Пусть меня поправят, если я ошибся, но по условиям коалиционного соглашения после 2021 года должен вступить в силу полный запрет на господдержку угольной отрасли. В таком случае смысл “Концепции реформирования и развития угольной промышленности на период до 2020 года”, которая появилась 24 мая этого года, а была опубликована в газете "Урядовый курьер" лишь 21 октября 2017 года, сводится к одному: если до 2019 года на убыточные шахты не удастся найти покупателей, их закроют.

Не случайно "Национальной угольной компании", помимо создания проектно-научного и сервисно-технический центров (для обслуживания и ремонта оборудования шахт), вменяется в обязанности “провести инвентаризацию имеющегося технологического потенциала угольных предприятий, ликвидировать непрофильные активы и передать объекты соцсферы на баланс местных бюджетов”. Другими словами, подготовить объекты к приватизации или ликвидации.

Звучит не очень привлекательно, поэтому правительственные чиновники, например, тот же Кистион, добавляют в бочку дегтя ложку меда. Дескать, НУК должна также определиться, какие шахты перспективные и сколько финансового ресурса необходимо вкладывать для их модернизации.

Старается не расстраивать работников госшахт, которых в Украине более 60 тыс. человек, и премьер Владимир Гройсман. Он то и дело “извергает реплики”, что Украина должна нарастить собственную добычу угля и “правительство приложит усилия для возрождения угольной промышленности в стране”.

Конечно, приложит. Уже приложило – с 1 сентября в Украине на 10% повысилась стоимость угля, который добывается на государственных шахтах: с 2 тыс. грн. до 2,2 тыс. грн. за тонну (без НДС и затрат на транспортировку). Правда, это приказ Минэнерго, а не распоряжение Кабмина. Но пусть лучше такой пример позитива, чем совсем никакого.

Ибо позитив у нас “один, совсем один”. Если верить председателю Независимого профсоюза горняков Михаилу Волынцу, в проекте бюджета на 2018 год не заложено ни копейки на капитальное строительство и на снижение себестоимости угля на государственных шахтах. Это означает, что никаких реальных планов осуществлять модернизацию шахт у власти нет.

Что же касается цены, то повышение ее на 10% не решает проблему в отсутствии субсидий. Все равно цена госугля ниже рыночного уровня. В то же время денег на покрытие разницы между заниженной себестоимостью и реальной стоимостью в бюджете не заложено. И это объяснимо: откуда возьмутся деньги на субсидии, если все потрачено на импорт? Так что “вангую” – через два года закрытых шахт будет больше, чем приватизированных.

А поможет нам в этом когорта юных реформаторов и реформаторш, которые видели шахты только на картинках. Главный идеолог “угольной революции” – 28-летняя Наталья Бойко, заместитель министра энергетики по вопросам европейской интеграции. Это та самая цыпочка, которая продавала на Prozorro поход с собой в театр. Кстати, насколько помню, заплатили за нее на порядок меньше, чем за сексапильную Настюшу Дееву из МВД.

Но цыпа, надеюсь, не обиделась. У нее уже есть щедрый воздыхатель. Согласно электронной декларации, девушка недавно купила новый джип Toyota, получила в подарок кольцо от Tiffany, имеет около миллиона наличной гривны, а жилье ей бесплатно предоставил господин по имени Андрей Оленюк – юрист фирмы, которая стала членом Американской торговой палаты, как только Украина начала закупки пенсильванского угля. Конечно, это совпадение и ничего больше.

Вернемся, однако, к реформе. Как заявила “деффачка-замминистра” в интервью “НВ Бизнес”, “сейчас главное задание – вывод шахт из-под опеки государства».

"Некоторые шахты будут закрыты. Но мы должны двигаться к тому, что государство не будет руководить нестратегическими активами и все будет максимально приватизировано. А то, что нельзя приватизировать, будет корпоратизировано. Это огромный спектр различных мероприятий, которые параллельно должны довести нас до абсолютно нормального, прозрачно функционирующего рынка угля с нормальной работой шахт, которые будут прибыльными, не будут дотироваться государством", – размечталась Бойко.

Добыча угля в Украине тем временем падает. Так, добыча рядового угля в январе-сентябре уменьшилась на 11,5%; коксующегося – на 22,9%; энергетического – на 8,3%. Конкретно в сентябре месяце добыча только рядового угля сократилась на 27,6% по сравнению с аналогичным месяцем прошлого года. В результате, по словам руководства “Укрэнерго”, на складах украинских электростанций – самые низкие запасы угля за последние три года.

Мы, конечно, не теряем оптимизма. И налегаем на импорт. Уже не из России, а из далекой ЮАР и ставшей почти родной Пенсильванщины. Но и тут северный пушистый зверек поднял лапу и нассал на наши надежды. Оказалось, что украинские портовые мощности не готовы к такому подарку судьбы, как импорт угля. Они больше заточены под экспорт зерновых. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Еще в Одессе, конкретнее, в морском порту “Южный”, где судно со 150 тыс. тонн угля из ЮАР, но под флагом Мальты неделю назад врезалось в причал №8 и немного его покорежило, говорят, что технологические мощности перевалки не рассчитаны прием такого объема сыпучих грузов.

По словам и.о. директора порта "Южный" Виталия Жуковского, основные площади порта находятся на возвышенности, а сами причалы внизу. “Например, вагоны с железорудным концентратом подаются на вагоноопрокидыватель, где выгружаются при помощи опрокидывания в роторе. Далее груз по системе конвейеров поступает на причал, где он складируется и хранится до подхода судна. Погрузка на судно ведется портальными кранами. Для преимущественного приема импорта у нас маленький и слабый тепловозный парк. При работе с импортом вагоны необходимо подавать на станцию Береговая, при этом перепад высоты от причалов до станции составляет около 40 метров”, – пожаловался он изданию “Дело”.

Короче говоря, если делать ставку на импорт угля по морю, а издалека его иначе не доставишь (не дирижаблями же возить), то надо ни много ни мало строить новый перевалочный терминал в каком-то нашем порту.

Да еще желательно так, чтобы ветер на сдувал угольную пыль на горы экспортируемого зерна. Потому что на следующий год у нас не только появятся в Одессе экзотические пляжи с черным песочком, но мы еще будем экспортировать новые виды “очерненных” зерновых. Кукуруза неумытая, назовем ее так. И снова угольные грабли щелкнули нас по лбу.