Человеческое тело в художественной культуре XX столетия тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 24.00.01, кандидат культурол. наук Анисимова, Екатерина Николаевна

Оглавление диссертации кандидат культурол. наук Анисимова, Екатерина Николаевна

Глава первая: «Методологические основания изучения тела как социокультурного феномена».

§ 1 Культурологическая модель тела.

1.1 Тело - объект познания; истоки дуалистической модели человека.

1.2 Тело-объект восприятия и оценки.

§ 2 Телесность как культурологическая категория.

2.1 Имманентные характеристики телесности.

2.2 Культурация тела в онтогенезе и филогенезе.

2.3 Схема и образ тела.

2.4 Тело и стратегия жизни - техника.

2.5 Тело как визуальный знак.

§ 3 Художественные типы телесности.

3.1 Диалектика утилитарного и эстетического отношения к телу

3.2 Телесные типы: взаимосвязь их с категориями эстетики.

3.3 Особенности воплощения художественных образов тела в различных видах искусства

3.4 Художественный тип тела как репрезентант типа культуры.

Глава вторая: «Типы телесности в художественной культуре индустриального общества».

§ 1 Образы человека в искусстве Запада первой четверти XX века.

1.1 «Дегуманизация» искусства.

1.2 Модели социального поведения и репрезентирующие их телесные типы.<.

§ 2 Художественные типы телесности в период противостояния тоталитаризма и либеральной демократии.

2.1 Истоки тоталитарных режимов. Общественный идеал и эстетический идеал человека в индустриальных обществах.

2.2 Идеал героической личности и культ атлетизма.

2.3 Вера в «обыкновенного человека».

2.4 Тотальная война и телесный негативизм.

2.5 Художественные типы тела в обществе массового потребления

Глава третья: «Типы тела в художественной культуре стран «третьего мира».

§1 Некоторые особенности соматической идеологии стран Востока.

§2 Влияние Востока на восприятие тела в художественной культуре

§3 Поиск «национальной души» и её воплощение в художественной культуре азиатских стран.

§4 Американский Адам - художественная модель человека Нового Света.

§5 Африканская личность: теория негритюда - поиск интегративной основы панафриканизма.

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Теория и история культуры», 24.00.01 шифр ВАК

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Человеческое тело в художественной культуре XX столетия»

Указав в качестве объекта исследования человеческое тело, каким оно предстаёт в художественной культуре XX столетия, мы не стремились подчеркнуть свою приверженность дуалистическому взгляду на человека. Пресловутый дуализм души и тела, разума и тела, по нашему мнению, - только способ взглянуть на целостное бытие человека как бы с двух сторон. В фокусе нашего внимания находится внешность человека, или тело как социокультурный феномен. Однако этот «поверхностный» взгляд потребовал обратиться к самым основаниям культурного бытия человека, обнажив одну из фундаментальных проблем культурологического и шире, гуманитарного знания. Имеется в виду досадное пренебрежение очевидным фактом человеческого существования: игнорирование телесности человека в гуманитарном знании контрастирует с её детальным изучением естественными дисциплинами.

Сегодня мы констатируем заметные, но недостаточные, изменения в социологических моделях человека. Брайан Тернер в книге «Тело и Общество», написанной в середине 80-х годов, отмечал, что появившиеся к тому времени исследования в области социологии тела всё же не составляют направления, которое могло бы изменить ситуацию в социальных науках.

Не лучше обстоит дело и в отечественной науке. И.М. Быховская в вышедшей недавно (в 2000 году) монографии «Homo somatikos: аксиология человеческого тела» утверждает: «Вполне очевидным фактом является отсутствие в отечественной культурологии сколь-нибудь значимых специальных исследований, посвященных изучению телесности как феномена культуры».1

Экологические проблемы, дискуссия относительно пределов роста западной цивилизации, анализ «общества потребления», размывание конвенциональных форм сознания, критика тендерных стереотипов, социальные проблемы новых медицинских

1 И.М. Быховская. Homo somatikos: аксиология человеческого тела. М.: Эдиториал УРСС, 2000, стр. 14 технологий, дискуссия о формах самосознания личности составляют фон для обсуждения социокультурной роли тела.

В социогуманитарных исследованиях телесности человека наметилось несколько методологических подходов. Работы М. Мерло-Понти послужили теоретической базой для феноменологического метода исследования телесности. В центре этих исследований - значение, ценность, субъективный смысл телесности, раскрыть которые возможно в интерсубъективном пространстве, через осмысление и интерпретацию человеческой деятельности. Заметный вклад в этом направлении был внесен А. Франком, И. Гоффманом, П. Бергером, П. Лукманном.

Другое направление связано с именем Э. Дюркгейма. Представители школы структурного функционализма, ученики Дюркгейма, М. Мосс и Р. Херц заложили основания для социологического анализа человеческой телесности, в котором преодолевался биологизаторский подход к телесности, столь характерный для социологического дарвинизма. Труды М. Мосса (прежде всего, «Техники тела») определили основные направления - исследования кинесики тела и телесной символики (Р. Бердуистел «Кинесики и контекст»), исследования технологий властного контроля над телом (М. Фуко «Надзирать и наказывать», «История сексуальности»). Следуя «моссианской программе» и стилю изложения М. Фуко, развивают свои теории М. Фитерстоун и Б. Тернер.

Вдохновленные эпистемологией Ф. Ницше и психоанализом, философы постмодернизма (Ж. Делёз, Ю. Кристева, Ж. Бодрийяр, Ж.-Л. Нанси и др.) уделяют больше внимания тому, каким предстаёт тело не в общественном бытии, а в общественном сознании, тому, как научный дискурс определяет и классифицирует его функции. Проблема тела рассматривается ими как проблема нетождественности «текста» самому себе.

Касаясь ситуации с исследованиями телесности в отечественном социогуманитарном знании, мы должны указать на те факторы, которые препятствовали самой постановки проблемы тела как культурного феномена. Эти факторы, прежде всего, идеологического свойства.

Знаменательно то, что в России естествознание вообще, и естественнонаучная парадигма тела в частности, ассоциировались с революционными взглядами, являясь вызовом не только доктрине Церкви о человеке как творении Божьем, но и вызовом Государству, видевшем в сохранении религиозной модели человека фактор стабильности социальной схемы. Ассоциирование с революционными идеями обусловило и слишком упрошенное восприятие материалистической философии JI. Фейербаха, М. Молешотта, К. Маркса и Ф. Энгельса.

В философских исканиях B.C. Соловьева, С.Н. Булгакова и П.А. Флоренского присутствует иной мотив преодоления противоречия духовного и телесного, не через " монистический материализм, а посредством утверждения гармоничного единства телесного и духовного. Дух являет себя как Тело, и только таким может быть узнан и познан. Подлинная духовность не является антитезой чувственности, она не искажает понимание последней, редуцируя тело к биологическому организму. Для нас теория П.А. Флоренского интересна ещё и тем, что в ней затрагивалась проблема аксиологии телесности в связи с истолкованием произведений искусства.

Аксиологический аспект телесности представлен и в трудах М.М. Бахтина, в которых он утверждает анализ тела как ценности методом гуманитарных наук. Тело, каким его изучают гуманитарные науки, включает в себя естественнонаучное «объективное тело» как часть тела - социокультурного феномена. В фокусе внимания гуманитария находится не столько объект, сколько его содержание, смысл, ценность, потому критериям гуманитарных наук не может удовлетворить модель тела, рожденная в условиях объективирующего эксперимента.

Но марксистская социология, мы говорим о её идеологизированном варианте, рассматривающая человека как представителя общности (нации, класса), но не как уникальное существо, личность, могла представить его чувственную природу не иначе, как весьма абстрактно. Собственно, человек выпадал из цепочки природа -человек - общество, обнажая противоречия биологического и социального. Телесно человек присутствовал в этой социальной онтологии как агент деятельности, его чувственная природа увязывалась с уровнем развития производительных сил. Тем самым человек оказывался совершенным настолько, насколько совершенными были производительные мощности и производственные отношения социального строя. Социогуманитарные науки, несущие на себе идеологическую нагрузку, должны были способствовать прогрессу сознательности масс.1 В этих условиях социокультурный анализ тела мог быть только фрагментарным и являлся побочным продуктом более широких исследований (в частности, в работах по теории и истории эстетики, философии и искусства А. Ф. Лосева, М.М. Бахтина, С.С. Аверенцева, В.М. Фриче, А.Я. Гуревича, П.С. Гуревича, Н И. Крюковского, Ю.М. Лотмана и др.). Онтология человеческой телесности разрабатывается в работах, посвященных философскому анализу человеческой деятельности, социальным её аспектам (Г.С. Батищев, М.С. Каган, Л.В. Жаров, В.Л. Круткин). Проблемы физического совершенства и физического воспитания, зависимость самооценки личности от степени реализации себя как деятельного существа и от удовлетворенности своим телесным обликом, критика общества потребления и крайних форм отчуждения, характерных для индустриальной цивилизации - в центре внимания теории физической культуры (H.H. Визитей, И.М. Быховская).

Критика экзистенциализма, философской антропологии, феноменологии, неомарксизма создавала возможности для обсуждения проблемы тела в онтологическом и гносеологическом ракурсах (A.B. Ласточкин, В.А. Подорога, П.С. Гуревич, В.Л. Круткин и др.). Рассмотрение в историко-культурном контексте форм самосознания личности, формирования образа «Я», психосоматические аспекты физического здоровья, проблемы сексологии обозначали новый круг вопросов, в связи

1 Однако прогресс связывался прежде всего с прогрессом сознания, как об этом писал А.И. Герцен: «Прогресс человека - прогресс содержания мысли, а не тела; тело дальше идти не может», «.видевшаяся плановикам новая культура была представлена как продукт новых взглядов, ценностей и следующих из них нравственных качеств и норм поведения. При этом - как бы само собой - сложился образ культуры, считавшейся делом исключительно ментальным. Да и к чему было думать о теле, если отличительными признаками нового человека были сознание и поведение?» Шт. Плаггенборг. Революция и культура: Культурные ориентиры в период между Октябрьской революцией и эпохой сталинизма. СПб.: Изд-во журнала «Нева», 2000, стр. 75 с которыми исследуется телесность в работах И.С. Кона, П.С. Гуревича, В.М. Розина, И.М. Быховской, Е.Т. Соколовой П.Д. Тищенко, М.З. Воробьёва, А.Ш. Тхостова и др.

Наконец, в биофилософии человеческое тело предстаёт как звено, связующее два мира: природный и социальный, и тем самым телесность является основной предпосылкой коэволюции, провозглашаемой в качестве новой парадигмы культуры (О. С. Суворова, И.К. Лисеев).

Исследование телесности не могло быть осуществлено в рамках одной научной дисциплины, отсюда попытки её междисциплинарного исследования («Телесность: междисциплинарные исследования», под ред. П.Д. Тищенко). В культурологии, как дисциплине, возникшей на стыке других гуманитарных наук, в силу её собственного междисциплинарного статуса, проблема телесности не могла не стать одним из фундаментальных вопросов. На Первых культурологических чтениях (1997 год) был представлен доклад Л.П. Воронковой «Тело человека как феномен культуры». В построениях общей теории культуры, типологических её исследованиях, в концепциях культуры, основанных на деятельно-структурном подходе, человеческое тело рассматривается через призму процессов опредмечивания и распредмечивания (М.С. Каган, Л.П. Буева, Л.Н. Коган). М.С. Каган, в книге «Философия культуры», рассматривает тело как форму предметного бытия культуры, культурация которой происходит в процессе опредмечивания и распредмечивания внешнего мира. Так в доцивилизационную эпоху культурация тела осуществляется через трудовую деятельность, обрядовые практики и игру. В эпоху цивилизаций канал обрядовых практик расслаивается на отдельные виды, среди которых спортивная деятельность, косметические процедуры и т.п. В этой работе М.С. Каган намечает направления для культурологического изучения тела, определяя его место в культуре.

Но необходимо признать, что, собственно культурологического исследования телесности как направления не существует. Можно говорить лишь о заявках на его существование: о выступлениях, статьях, редких монографиях, не восполняющих существующий дефицит теоретических, методических разработок, Проблемой является и методика культурологической интерпретации произведений искусства.

Осторожность, с которой в культурологических исследованиях прибегают к анализу произведений искусства, объясняется тем, что анализом их занимаются другие дисциплины - история искусств и эстетика, а собственно культурологический метод исследования памятников искусства находится в стадии становления, апробации и потому не всегда может быть выделен как метод именно этой науки, культурологии.1

Нам кажется более чем очевидным, поскольку культурологический взгляд на явление предполагает взгляд с позиций смысла, с позиций анализа ценностного содержания, что в культурологии анализ и интерпретация художественных произведений необходимы. Обращение к произведениям искусства оказывается весьма продуктивным и, в некотором роде, единственно верным методом анализа тела как ценности, поскольку ценность не является субстанцией, но рождается в пространстве интеракции как особое отношение субъекта к объекту. Анализ ценности, как отношения, не может устранить ни субъекта, ни объект его (сам исследователь не может подменить собой субъекта ценностного отношения, так как по определению, бесстрастен).

Любое исследование может отталкиваться от факта - от вещи, поступка, то есть от чего-то явленного. Но гуманитарное исследование движется далее, вскрывая смысл явления, его ценностное содержание. Несомненно, что художественное произведение предоставляет благоприятный для исследования материал, так как сочетает конструктивно-материальный компонент со знаково-языковым. Наиболее известные и, на наш взгляд, удачные попытки посредством художественных моделей человеческой телесности охарактеризовать культурную эпоху, были предприняты тогда, когда никакого культа изучения телесности в гуманитарном знании не было. Труды И. Тэна «Философия искусства» и М. Бахтина «Творчество Ф. Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» появились задолго до того, как были

1 Укажем в качестве «пробного камня» такой интерпретации книгу М.М. Бахтина «Творчество Ф. Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» и сборник статей «Мировая художественная культура в памятниках» (под ред. Л.М.Мосоловой). - СПб.: Издательство РГПУ им. А.И Герцена, 1997 впервые сформулированы методологические предпосылки социокультурного изучения телесности. В некотором смысле позитивизм, определявший стиль научного мышления во второй половине XIX века, в том числе проникший и в социологические учения, позволил И. Тэну сделать в интерпретации произведений искусства шаг вперёд по сравнению с предшествующими и, даже, последовавшими временами, абсолютизировавшими субъективный фактор. Утверждение, что в художественном произведении содержится целостное отражение культурной ситуации эпохи, предполагало, что произведение искусства может быть понято не только и не столько исходя из фактов биографии художника, но из анализа этой культурной ситуации (политики, экономики, религии, социальной динамики, характера развития научного знания и т.д.). Исходя из таких посылок, можно было допустить, что телесные типы персонажей Микеланджело или Рубенса являются производными от реальных событий и умонастроений эпохи, и, таким образом, символизируя её, служат моментом типологии культуры. Так же сильной стороной работы И. Тэна является установление взаимосвязи между образом жизни реальных людей, идеалом человека, важной составляющей которого является идеальная внешность, и его художественной моделью (например, в античной Греции и в Византии). Слабой стороной работы И. Тэна, объясняемой, скорее общей тенденцией времени, нежели особой пристрастностью автора, было сведение культуры эпохи к культуре одной социальной группы, или в терминологии принятой в те времена, к культуре одного, господствующего класса.

М.М. Бахтин в своём исследовании старался избегнуть этой односторонности в характеристике культуры. Он показал, что в Средние века и в эпоху Возрождения в рамках одного исторического типа культуры не только существовало несколько субкультур - народная, клерикальная, аристократическая, но что в этих субкультурах сформировались разные художественные модели человеческого тела, которые М. Бахтин назвал каноническим и гротескным телами. Более того, он показал, как эти культуры взаимодействуют, когда образы, метафоры фольклора используются в произведениях профессионального искусства. Опять же, мы должны заметить, что изменение во взглядах на культуру, характерные для первой половины XX столетия (ленинский тезис о наличие в культуре каждой эпохи как минимум двух культур -культуры господствующего класса и народной культуры), задало новый ракурс исследованию социокультурного феномена телесности. Именно в работах М.М. Бахтина впервые в отечественной традиции были намечены подходы к собственно культурологическому анализу телесности (уже упомянутая нами книга «Творчество Ф. Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», «Эстетика словесного творчества»), В последней М.М. Бахтин утверждает зависимость как художественных моделей внешности человека, так и философских концепций человеческой телесности, от способа, каким в культуре определенного типа выстраивается модель человека (в преимуществе категорий «другой-для-меня», или «я-для-себя»). Дуализм души и тела, плоти и духа рассматривается им как противопоставление и единство внутренней и внешней телесности человека. Тело (внешняя телесность, Другой) наделено эстетическими ценностями, тогда как плоть (внутренняя телесность) этими ценностями не обладает. Художественная модель телесности является свидетельством того, как в данной культуре моделируется человек.

Итак, во-первых, необходимой предпосылкой социокультурного изучения телесности (к которому принадлежит и исследование художественных типов тела) является понимание сущности культуры. Также важно определить принцип типологизации культур, ибо он должен способствовать выявлению типов телесности, а не препятствовать этому.

Во-вторых, выявление места и характера художественной деятельности в тех типах культуры, о которых идет речь. Здесь открывается проблема мотивации создания и «дешифровки» художественного произведения. Как справедливо указывал М. Мерло-Понти, объяснить поэзию невозможно через анализ исторических и, в том числе, экономических условий, но без этого анализа невозможно понять и объяснить образ жизни, строй мыслей, мотивы поэта, который, прежде всего, как телесное существо, пребывает во вполне определенных исторических, экономических и социальных условиях.1

В-третьих, необходимо помнить, что по мере профессионализации искусства, оно приобретает свою внутреннюю логику развития, откликаясь на события своей внутренней жизни, которая существует параллельно с жизнью социальной, экономической, политической и т.д. У этой жизни есть своя динамика: кризисы, расцветы, революции, реакции, которая влияет на формирование и отражение идей тела в произведениях искусства.

Итак, определение сущности культуры напрямую оказывает влияние на трактовку социокультурной роли телесности. Взаимодействие человека и культуры происходит не в ментальном пространстве, не в сфере чистых идей. Вопрос о том, как связаны культура и тело, можно рассматривать как вариант вопроса о взаимоотношениях культуры и человека, которые осуществляются в организованном и осмысленном с ценностных позиций жизненном пространстве, специфическом для каждого типа культуры.

Нам остаётся лишь повторить то, что стало общим местом: до настоящего времени не существует универсального определения культуры. Напротив, определений культуры множество (М.С. Каган в книге «Философия культуры» привел впечатляющий перечень определений культуры в отечественной и зарубежной науке, простое перечисление которых занимает несколько страниц). Отсутствие удовлетворяющего всем критериям определения культуры, которое свидетельствовало бы о единстве понимания её сущности, является одной из трудностей построения методологии изучения телесности как социокультурного феномена.

1 «Если существование - это непрерывное движение, в котором человек берёт на себя, делает своей и некоторую фактическую ситуацию, то ни одна из его мыслей не может быть совершенно оторвана от исторической обстановки, в которой он живёт, и от его экономической ситуации, в частности. Именно потому, что экономика не является замкнутым миром и что все мотивации зарождаются в самом сердце истории, внешнее становится внутренним, равно как и внутреннее становится внешним, и не одна составляющая нашего сознания никак не может быть оставлена в стороне. Было бы абсурдом рассматривать поэзию Валери как простой эпизод экономического отчуждения: чистая поэзия может иметь только вечный смысл. Но не абсурдно искать в социально-экономической драме, в способе нашего Mitsein мотив этого осознания. социально-экономическая драма сообщает каждому сознанию некую основу, или некоторое imago, которое то по-своему дешифрует; в этом смысле она коэкстенсивна истории. Действие художника или философа свободно, но не лишено мотива». М. Мерло-Понти. Феноменология восприятия. СПБ. «Ювента» «Наука», 1999, стр. 227-228

Множественностью отличаются и типы культуры, вернее типологизирующие принципы, что объясняется многофункциональностью культуры. Иными словами, типизация выступает как способ познания явления, но не как имманентное ему свойство. Потому необходимо избрать именно ту типологию, которая бы позволила проявиться корреляции типов телесности в художественной культуре и культурного типа.

Системный подход к изучению культуры, которого мы придерживаемся, предполагает её рассмотрение во взаимодействии с другими формами бытия -природой, обществом, человеком. Культура как сложная система объединяет их; таким образом, культура не может быть сведена к социальному, а человек в системе культуры к ментальному. Из этой посылки возникает вопрос о теле человека как феномене культуры. Общественные и исторические закономерности определяют законы развития телесных качеств, их отражение в общественном сознании. Отсюда возникает проблема типологии телесности в связи с типологией культуры. Тип культуры понимается нами как одновременно замкнутый, в силу ориентации на себя и стремления выразить присущий ему тип человека, и открытый, ориентированный на историческую ретроспективу и перспективу - на все бывшие, существующие и возможные человеческие группы. Наиболее ярко выражен тип человека в художественных произведениях, потому их и надлежит «расшифровывать». Художественное произведение, которое несёт на себе отпечаток индивидуальности автора и демонстрирует субъективное понимание и оценку, является, в то же время, элементом общего осмысления данного предмета, характерного для типа культуры.1

Различия условий существования в различных культурах создают предпосылки различия в умонастроениях, потому возможно утверждать, что современный человек представляет мир и себя самого иначе, нежели человек Средневековья, а в самом Средневековье представители разных сословий имели менее

1 «Поскольку сознание человека формируется в ходе его реальной жизни в определенной социокультурной среде, содержание творчества художника, выражающее его миросозерцание, систему его ценностных ориентации, является индивидуально - своеобразным преломлением общественного сознания». М.С. Каган. Эстетика как философская наука. СПб.,1997, стр. 40 существенные и всё же, различные представления об одних и тех же вещах, в том числе, о теле. Вместе с изменениями поведения людей изменяется и осознание человеком своей телесности. Эти изменения «производны от смены культурных матриц от эпохи к эпохе и от характера эволюционных изменений этих матриц внутри отдельных эпох».1 Отсюда становится понятным необходимость начинать культурологический анализ телесности как бы сверху вниз, начиная с анализа макроструктур, осуществляющих объективное воздействие на человеческое тело. Б. Тернер предложил схему для социологического анализа человеческой телесности на основе того, как каждое общество решает задачи, стоящие перед ним: репродукция во времени, регулирование в пространстве, ограничение изнутри и репрезентация вовне.2 Если развернуть эту схему, то можно получить вполне приемлемые и для культурологии методологические основания анализа телесности. Речь идёт о том, что общество, ради поддержания своего существования, призвано решать определенный круг проблем, которые так или иначе связаны с социальным функционированием тела: обеспечить воспроизводимость собственных членов, установись общественный порядок, при котором каждый индивид работал бы не против общества, а на благо его (здесь имеются в виду модели отношения Власти и индивида, организованные в общественных институтах и, прежде всего, это касается организации производительных сил). Регулирование производства невозможно без ограничения потребления, без установления жесткого контроля над циркуляцией жизненных благ. Упорядоченному потреблению способствует как общественная иерархия, так и «интимные» технологии, позволяющие ограничить потребление путём насилия человека над самим собой, над своим телом (аскетические практики, принцип экономии желаний). Наконец, для поддержания порядка необходимо всё время о нём напоминать, и тело является поверхностью коллективной и индивидуаль&ой памяти, в любой момент демонстрирующей фундаментальные принципы существования

1 И.М. Быховская. Homo somatikos: аксиология человеческого тела, стр. 98

Каждому обществу приходится воспроизводить своих членов, осуществлять их жизнедеятельность в пространстве, контролировать индивидуальное сексуальное поведение и следить за тем, чтобы индивидуумы репрезентировали эти ограничения. Эти четыре задачи явно и скрытно присутствуют в разных обществах, определяемых в зависимости от природы действующих в них экономических сил». В. Turner. Body & Society.Explorations in social theory. Oxford - New-York 1989, p. 14 данного общества, его космогонию и социальную онтологию, внутреннюю и внешнюю политику и т.д. Символическую функцию телесности Б. Тернер предлагал рассматривать после анализа экономического функционирования тела, а также после рассмотрения представлений о теле, которые зависят от идеологии и практик властного контроля.

Таким образом, не индивид, а социальное целое должно стать отправной точкой анализа, а типологическим принципом - характер организации общественной жизни и, прежде всего, производственных мощностей и производственных отношений. Тело как форма материальной предметности связано, прежде всего, со сферами материальной деятельности - физической культурой, технической и социально организующей деятельностью. В свою очередь, материальная культура потому и обладает свойством самосовершенствования, что такова особенность преобразовательной деятельности человека, постоянно стремящейся повысить коэффициент полезного действия. В этом стремлении - механизм социокультурной динамики.

Социо-экономическая модель общества характеризуется не только определенным технологическим укладом, но и так называемыми, функциональными ценностями, отраженными в социальной структуре и политической культуре. Соматическая идеология в контексте идеологии вообще, складывается подобно ей не только под действием новых производственных мощностей и отношений, но и детерминирует их, делая экономическую модель эффективной, или полностью парализуя, извращая её, что приводит к регрессу не только в экономике, но и в общественной жизни в целом. Поэтому необходимо проанализировать соматическое сознание и соматическую идеологию: необходимо обратиться к тому, каким предстаёт тело в обыденном сознании, религиозных представлениях, идеологиях и специализированном знании (науке и философии). Как справедливо заметил П.С. Гуревич: «духовная жизнь человека укоренена не только в социальных связях, но и в его телесности, а каждая человеческая общность - в телесности конкретных людей, которые являются членами этой общности».1 Общество не только выражает себя в нормативных актах и орудиях производства, но и в тех стигматах, что оставляет на телах своих членов. Эти «улики» свидетельствуют не только о социальном контроле над телом, но и о тех идеях тела, которые присутствуют в общественном сознании. Сознание это неоднородно и включает в себя помимо обыденных представлений, специализированное знание (философию и науки) и художественное осмысление. О смене телесных привычек и идеалов красоты, которые сопровождают смену эпох, мы можем рассуждать только потому, что произведения искусства предоставляют нам такой материал. Но здесь так же как в отношении философии и науки необходимо учитывать внутренние факторы, детерминирующие развитие профессионализированной художественной культуры.

Есть закономерность отношений между сословным (классовым) разделением труда, видом деятельности и степенью рефлексии относительно телесного бытия представителями разных социальных групп. Люди, всю жизнь посвятившие интеллектуальным занятиям, склонны меньше внимания уделять телесным делам, в сравнении с людьми, занятыми физическим трудом. В обыденных представлениях о теле большое значение имеют те мероприятия, которые в данном типе культуры осуществляют его, тела культурацию. Эти мероприятия можно назвать комплексом техник, технологией тела, его «приручением», и здесь важно определить, кто выступает агентом этих манипуляций. Семья, школа, армия, трудовой коллектив, клиника, тюрьма предлагают разные модели воспитания человека путём манипуляций с его телом, но все эти модели в любом обществе выстроены в единую систему.

Помимо внешних воздействий и внешнего ограничения используются практики внутреннего контроля над телом (например, аскетические практики: исихазм, диета, ежедневная гимнастика или напротив, практики, поощряющие гедонизм и потребительство. Сюда же следует отнести и косметические процедуры и их радикальное направление - пластическую хирургию).

1 П.С. Гуревич. «Силуэты культурных эпох». (Вступительная статья в книге И. Тэн «Философия искусства» М, 1996, стр.6)

Наконец, анализ моделей поведения является ключом к анализу ценностного сознания. Внешний облик, мода, психологический тип человека взаимосвязаны в акте репрезентации общественных отношений и потребностей времени. Преобразование, совершенствование двигательных навыков, телесных характеристик, преследующие цели улучшения его инструментальных качеств или повышение экспрессивных возможностей осуществляется индивидом на основе существующих идеалов, моделей, ценностей, которые этот индивид разделяет. В свою очередь, это раскрывает сущность человека в связи с его идеальными установками как представителя некой общности людей, так как изолированно идеалы не формируются, они всегда -результат общественной жизни. Говоря о человеческих типах, мы допускаем их существование в реальности, будучи убеждены в уникальности каждого человека. Однако, тип не является субстанцией, он существует лишь как инструмент познания реальности, её спекулятивная модель. Несомненно, что в самой жизни присутствуют типические индивидуальности, внешний облик которых концентрированно выражает характерную внешность целого круга людей. Иными словами в типической внешности сквозь чувственно-конкретные, индивидуальные черты просвечивает идея внешнего облика. Идея эта может различаться в зависимости от того, что мы принимаем за общее - родовую норму, расовые признаки, этнический фенотип, национальные или сословные черты и т.д. Тип человека представляет некую общность, в силу того, что он в нашем сознании связан с бытием этой общности и это бытие, таким образом, выражает. Мы говорим о человеческих типах разных культурно-исторических эпох, например, о человеке эпохи Возрождения, о первобытном человеке и т.д., таким образом, устанавливая корреляцию типа культуры и господствующего типа человека. Однако, когда мы имеем в виду не столько конкретных людей, сколько художественные модели человека («придворный», каким его описал Бальтазар Кастельоне, «человек романтизма», каким он является нам в романах, драматических и живописных произведениях XIX века), насилие устранено, ибо мы не погрешим против истины, сказав, что в искусстве присутствуют типы человека. Являясь образным постижением действительности, искусство использует ту же схему типизации, к которой прибегает научный разум.

Было бы искажением действительности утверждать, что в нашей работе впервые поставлен вопрос о корреляции культурно-исторических типов и художественных моделей человека. Более того, необходимо признать, что идея представить художественные образы человека телесного в контексте политических и идеологических изменений, также не является нашей оригинальной идеей.1 Общепризнанно, что человеческая телесность является носителем широкого диапазона информации, как о самом индивидууме, так и о социокультурных условиях его бытия. Признана роль искусства в культуре как образного её самосознания, в котором представлены художественные модели мира и человека. Однако исследований, делающих своим объектом художественные типы тела как репрезентанты типов культуры в XX столетии, до сих пор не было. Данное диссертационное исследование отчасти восполняет этот пробел. Эвристическая ценность исследования заключена не только в постановке проблемы корреляции типа культуры (не только политической культуры) и художественного типа телесности. Его новизну определяет то, что в нём впервые осуществлено обобщающее исследование художественной культуры XX столетия, через призму отражения в ней соматических идей, сформировавшихся в разных типах культуры. Мы не стали ограничивать свой интерес исследованием культуры Модернизма или культуры тоталитарного общества, но постарались соотнести разные художественные типы телесности и разные типы культуры.

Структурируя диссертацию, мы пришли к необходимости, учитывая то, что говорилось выше о дефиците теоретических и методологических разработок в изучении телесности, выделить в отдельную главу тот теоретический материал,

1 Концепция планируемой на 2001 год выставки «Мужская нагота в русском искусстве», которая будет проходить в Варшаве (Piotr Nowicki's Gallery & Modern Polish Art Foundation on the occasion of A.I.C. A. Congress in Warsaw) состоит в стремлении показать историю мужского ню в связи со стилистическими и идеологическими изменениями в России XX столетия. который позволил бы конкретному исследованию художественных типов телесности встать на твёрдую почву.

В первой главе «Методологические основания изучения тела как социокультурного феномена», в первом параграфе мы рассматриваем поиски монистической концепции человека в связи с кризисом рационализма, и в том числе, дуалистической модели человека. Нам представлялось необходимым показать связь структуры научного познания с дуализмом восприятия мира и человека. Кризис рационалистической парадигмы, берущей начало в философии Нового времени (и, прежде всего, в философии Р. Декарта), актуализировал для философов XX столетия проблему тела не только в гносеологическом, но и в онтологическом, и в аксиологическом ракурсах. Витализм Ф. Ницше был манифестом отрицания ложного разделения сущности и существования, тела и души. Психоанализ рассматривался 3. Фрейдом как метод проникновения в подсознательное, метод обнаружение истинных мотивов поведения человека. Психоанализ - исследования интуитивного, укорененного в теле человека, открывающего себя в дискурсивном, в речи. Таинственная жизнь тела - «tacit cogito» (в терминологии М. Мерло-Понти) существует ещё до того, как появляются язык, культура, сознание. Живое тело (das Lebenskö rper), по мнению Э. Гуссерля, это то, каким является человек самому себе до акта рефлексии.

Магистральным направлением преодоления дуализма и в науке, и в философии, и в обыденном сознании стал монистический материализм. Душа была сведена им к психическим актам (восприятие, память, воображение и т.д.), а разум - к процессам, происходящим в коре головного мозга (central state theory, identity -theory). Дженнифер Буллингтон отмечает: «материализм стал доминирующей ориентацией во взглядах философии на природу разума».1 Таким образом^ осуществляется попытка совместить гуманитарное исследование с достижениями естествознания. Феноменологический проект представляет интерес в этой связи постольку, поскольку он задумывался как теория познания вообще, в том числе и

1 J. Bullineton. The Mysterious Life of the Body: A New Look at Psychosomatik. Linkflping University, 1999, p. 22 естествознания.1 Таким образом, менялись местами «телега» и «лошадь». Не философии следует за естествознанием, а естествознание опирается на теоретическую основу феноменологической философии. Экзистенциальная феноменология М. Мерло-Понти действительно реализовала этот проект, так как исследования в области психосоматики опираются на разработанный в ней категориальный аппарат.

Мы приводим основания для разведения понятия «тело» и «телесность», ссылаясь на исследования В.М. Розина, Л.П. Киященко, М. Мерло-Понти. Здесь мы используем введенные ММ. Бахтиным понятия внутренней и внешней телесности, в связи с которыми он рассматривал историческую динамику идеи человека, отраженной в идее тела. Мы также используем предложенные И.М. Быховской термины, раскрывающие характер ценностного отношения к телесности, -инструментальная и терминальная телесность. Кратко, эта дифференциация раскрывается в различном отношении человека к своему телу (и общества к человеку как телесному существу), либо как к средству достижения несвязанных с ним целей, либо как к цели, обладающей полнотой бытия. Но проблема заключается в том, что сам человек не может быть целью для себя, таковым для него может выступить лишь другой человек. Поэтому полнотой терминальных ценностей обладает тело «Другого», в том числе, и эстетической ценностью.

Второй параграф первой главы, «Культурологический аспект рассмотрения человеческой телесности», содержит анализ процессов культурации человеческого тела. Наиболее ярко проявляет себя соматическая идеология в совершенствовании имманентных характеристик телесности: морфологической структуры, полового диморфизма. Кроме того, отношение к факту смерти, столь непосредственно связанный с его телом, является культурным феноменом, так как мы констатируем различное в культурах отношение к смерти (здесь мы ссылаемся на исследование Ф. Арьеса «Человек перед лицом смерти»). Пол, возраст, физическое совершенство, здоровье - всё это социокультурные феномены, интерпретация биологических фактов

1 «Феноменологический проект, таким образом, представляет собой строгое исследование способа, каким объекты являют себя в нашем сознании» J. Bullington, Ibid., р. 193 в культуре.1 Процессы культурации тела в онтогенезе и филогенезе, формирование образа тела, техники тела и, наконец, семиотическая функция телесности, также, рассматриваются в этом параграфе. Освещая функционирование тела в культуре как знака, мы использовали термин естественная семиотика человеческого тела, почерпнутый у Г.А. Глотовой («Человек и знак. Семиотико-психологические аспекты онтогенеза человека»). Поведение и внешность человека, независимо от того ставит ли он такую цель или нет, выступает для реципиента символической формой, (ведь другого человека мы воспринимаем сперва как тело), означающей собственные способы и механизмы жизнедеятельности. Естественная семиотика телесности «удлиняется», вполне сознательно продолжается человеком в искусстве, где телу, движениям намеренно сообщается символическое содержание.

В третьем параграфе «Художественные типы телесности» речь ведется о диалектике утилитарного и эстетического отношения к телу, о связи основных категорий эстетики с типами тела. Типология позаимствована из трудов Н.И. Крюковского «Логика красоты»(1965) и «Homo pulcher: Человек прекрасный» (1983). Безотносительно к конкретной социокультурной ситуации, типология человеческого тела может выстраиваться лишь по антропологическому принципу: человек как представитель человеческого рода; человек как представитель половозрастной группы; человек как представитель конституциональной группы; человек как представитель первично-расовой группы; человек как представитель вторично-расовой (этнической) группы. Мы соотнесли морфологические особенности половозрастных типов и ведущий вид деятельности, присущий этим типам (здесь мы следовали теории М.С. Кагана, о корреляции ведущего вида деятельности с возрастным статусом, изложенной в «Человеческой деятельности») с эстетическими качествами и категориями (гармония, пропорциональность симметрия, изящество -угловатость; плавность - прерывистость, прекрасное - безобразное, возвышенное -низменное и т.д.).

1 «Тендер» - социальный конструкт, который соотносится с другим социальным конструктом «биологией».Биологические факты существуют, но они существуют благодаря заслугам классифицирующих практик, которые вырабатывают точные понятия (такие как «природа»), обживая мир возможного» В. Turner. The Body & Society, p. 28

Как известно, главенствующий тип человека в культуре выделяются в первую очередь на основании вида деятельности. М.С. Каган в «Человеческой деятельности» выделил пять видов: коммуникативная, познавательная, ценностно-ориентирующая, преобразовательная и синтезирующая их деятельность, в которой все вышеперечисленные виды находятся в синкретическом единстве - художественная деятельность. Позднее в «Философии культуры» М.С. Каган соотнёс эти виды деятельности с культурой личности, получив, таким образом, «культуру общительного человека», «культуру эрудита», «культуру моралиста», «культуру преобразователя» и «культуру художника».

Исходя из того, что главенствующий тип человека в культуре, как было упомянуто, выделяется на основе культурной доминанты, можно утверждать, что в конкретные исторические эпохи идеал человека отражал потребность в конкретном виде деятельности: то в преобразовании (практически-техническом или социальном), то в выработке этических нормативов, законотворчестве и благочестии, то в художественном преобразовании, осмыслении, способном сообщить видению мира и человека целостность. И поскольку виды деятельности ассоциированы с половозрастными типами, обнаруживая в искусстве приверженность к детским, или старческим, или к образам зрелым людей, мы можем с большой долей вероятности предполагать, что идеал человека в этих социокультурных условиях связан с определенной моделью поведения человека.

Собственно исторический материал исследования был разделён на две части, соответственно во второй и третьей главах речь ведётся о художественной культуре в XX столетии. Изучение культуры XX столетия немыслимо ограничивать исследованием культуры Запада. В первой половине XIX века ещё возможно было «закрывать глаза» на существование иных, неевропейских, культур и цивилизаций, с тем, чтобы выстраивать фундаментальные концепции линейного прогресса, «восхождения Духа» и т.п. Но в XX это было бы уже слишком явным упрощением, реакцией на которое явились теории локальных цивилизаций. Основываясь на современных подходах (Б.С. Ерасов, М.С. Каган, Ю.В. Яковец), изучение культуры

XX столетия, помимо анализа универсалистских цивилизаций Запада и Востока (подразделенную на индуистскую, буддийскую, исламскую цивилизации), должно включать в себя анализ протоцивилизации Тропической Африки. Кроме того, необходимо выделить культуру стран Латинской Америки, так как она представляет собой «мерцающую» культуру, которую нельзя без существенных оговорок отнести к цивилизации Запада. Весьма сложно определить принадлежность России к той или иной универсалистской цивилизации. Нам всё же представляется возможным рассматривать её в контексте культурной динамики Запада, так как исторически Россия имела и имеет более тесную культурную связь с европейскими странами.

Задумывая своё исследование как типологическое, мы, тем самым, намеривались рассмотреть типы культуры, присутствующие во временном континууме нашего столетия. Эти типы, являясь хронологически одновременными, представляют собой типологически разновременные феномены. Так культура примитивных племён Тропической Африки (например, пигмеев) является для культуры Запада аналогом её далёкого доисторического прошлого. В свою очередь культура Запада выступает как перспектива развития для модернизируемых стран Латинской Америки, Африки и Азии. (В первую очередь, как желанный уровень экономического развития). Конечно, неверно представлять культурную динамику как однолинейный процесс, приводящий к одному результату. Модернизация экономики, её капитализация и индустриализация, и даже связанная с ними вестернизация общественных отношений, в каждом обществе происходят по-разному, сообразуясь с их культурными особенностями, и не воспроизводят буквально тот процесс, который имел место в европейских странах в эпоху Возрождения. Однако, соотнеся типологически разновременные культуры, мы можем проследить их динамику, переход из одного состояния в другое, так как нам известны качества следующей стадии.

Итак, мы взяли за основу социо-экономические модели общества. Применительно к культуре XX века это позволило выделить следующие типы: доиндустриальные, индустриальные и модернизируемые общества. К типу доиндустриальных обществ относятся те, где живой труд превалирует над накопленным трудом (капиталом), а внутриобщественные отношения подчиняются принципу редистрибуции. В индустриальных обществах, характерной чертой является конфликт капитала и труда, то есть, накопленного труда и труда живого, вследствие изменения технологического уклада, позволяющего экономить физический труд человека. Общественные отношения регулируются принципами рынка, товарно-денежного обмена. Модернизируемое общество представляет собой смешанное явление, переходное состояние между двумя вышеописанными типами. В нём сосуществуют инновационные элементы с рудиментарными, конвенциональными формами.

Во второй главе диссертации исследуются художественные типы в культуре индустриальных обществ. Здесь нам показалось чрезвычайно интересным сопоставить две модели индустриального общества, различающиеся по социально-политическому (идеологическому) признаку; демократическое общество и тоталитарное общество.

Предвидя возражения, поясним, что, причисляя СССР к индустриальным государствам, мы не ставим под сомнение его отсталость от передовых индустриальных стран, от США, Великобритании и Германии. Весьма условно мы относим Россию начала XX столетия к странам с либеральной идеологией. Но разве не является условностью рассматривать США времён Великой Депрессии как оплот либеральной демократии? Конечно, мы не забыли о том, что индустриализация Советской России проводилась, как говорили прежде, «рекордными темпами», что в начале века это была, по преимуществу «аграрная» страна, уровень жизни населения которой был сопоставим с уровнем других малоразвитых европейских стран (Греции и Португалии). Однако «лукавые цифры» не могут отменить того факта, что в передовых, с точки зрения экономического развития, странах (США, Великобритании, Германии, Франции) Россию, а затем, СССР рассматривали как стратегического союзника или врага.1

1 Д. Белл относит СССР к типу индустриальных стран. См. Белл Д. Третья технологическая революция и её возможные социоэкономические последствия. -М : ИНИОН, 1990 (Реферат/АН СССР, ИНИОН; № 2181), стр. 34

Глава «Художественные типы тела в индустриальных обществах» разделена на тематические параграфы, в которых анализируются особенности соматической идеологии либерально демократического и тоталитарного общества во взаимосвязи с существующим в этих типах общественного устройства отношением к социальной роли искусства и особенностями художественного осмысления телесного бытия человека.

Третья глава «Типы тела в художественной культуре стран «третьего мира» посвящена анализу художественной культуры стран, которые принято объединять понятием Восток, художественной культуры стран Тропической Африки и Латинской Америки. В странах Востока ещё во многом сохраняется традиционный уклад жизни, не ослабевает авторитет религий (индуизма, буддизма, ислама), что определяет особенности соматического сознания. В художественных произведениях этих стран отражено национально-освободительное движение, модернизация экономической и общественно-политической жизни, актуализирована тема взаимодействия культур. Художественные образы человека, появившиеся здесь в нашем столетии воплощают общественные настроения в период «ломки» прежних форм быта, и отражают революционные или охранительные тенденции.

В заключении излагаются и обсуждаются результаты исследования и намечаются пути для дальнейшего изучения человеческой телесности.