«Привет, меня зовут Маша и я алкоголик»

Эти семь слов – самые трудные, самые страшные. От осознания проблемы до произнесения этих слов вслух 34-летнюю Машу отделяли семь долгих лет. Она согласилась поделиться с нами своей историей.

Алкоголизм – неизлечимое заболевание. Об этом я узнала из научно-популярной литературы. До этого, как и большинство, я считала, что это слабая воля, слабый характер, прихоть и потакание. Если честно, даже сейчас, когда я знаю об алкоголизме достаточно много, иногда забываюсь и смотрю свысока или с отвращением на людей в состоянии алкогольного опьянения. А уж если они еще и неопрятны, грязны, от них неприятно пахнет.

Но это иногда. Чаще же я помню, что большинство алкоголиков рождается алкоголиками. Но с этим можно жить. Бороться бесполезно – можно признать и принимать меры. Есть группы анонимных алкоголиков, наркологические диспансеры, частные наркологи, реабилитационные центры, тематические форумы и сообщества в интернете. Несмотря на то что общество отворачивается, не принимая эту проблему, сами алкоголики пытаются помочь себе и другим.

Моя история проста до безобразия. Мама и папа алкоголики, жила с бабушкой, но на ужасы алкоголической жизни успела насмотреться сполна. В старших классах школы начала выпивать с одноклассниками – это было круто! В университете влилась в студенческую жизнь, немыслимую (как мне тогда казалось) без праздников с пивом или водкой. Я еще не спивалась, но уже полюбила алкоголь и ту мнимую свободу, которую он предоставляет.

Прошло лет десять. Неудачное стечение обстоятельств: прикованная к постели бабушка, запутанная ситуация в личной жизни – и я дошла сначала до ежедневного употребления спиртных напитков, а затем до запоев. Я начала осознавать свое падение вниз, глубоко-глубоко, но совсем не видела выхода. Близкие подруги утешали, предлагали не называть себя алкоголичкой и искать первопричину. Один друг прямо сказал мне, кто я есть – и я, естественно, возмутилась, обиделась, стала меньше с ним общаться.

Муж знал о моей болезни, всегда очень поддерживал, но именно в тот момент, когда у меня все стало ухудшаться в геометрической прогрессии, был в другом городе в долгосрочной командировке, так что самое страшное я проходила одна.

А еще я научилась скрываться. На праздниках цедила один-два бокала вина или пива, зная, что дома или в сумке ждет «доза», чтобы догнаться в одиночку. Ее всегда было мало.

Так продолжалось около года. Поначалу на работу это не влияло – или почти не влияло: работать с дикой головной болью и двумя часами сна. это ад. И это при том, что я работаю с людьми – не знаю, замечали ли они что-нибудь. «О! Вы прекрасно выглядите, вам не дашь больше 40!» – «Спасибо, мне 33».

Затем мой алкоголизм добрался и до работы. Я все чаще сказывалась больной, отменяла встречи или вовсе о них забывала. Ежедневное употребление перешло в мини-запои по выходным. Мини – потому что у меня тогда еще не было настоящего похмелья. Но и оно пришло ко мне, и очень скоро.

Это был трехдневный марафон из пива, вина и сна, в который я проваливалась на два часа, ночью, днем, вечером – просто организм не мог совсем не спать. И вот спиртное закончилось, завтра на работу, пьяная «вусмерть», я ложусь спать.

Часа через три просыпаюсь от сердцебиения, невыносимой головной боли, тошноты. Рвота не приносит облегчения, вода не усваивается и немедленно вымещается обратно, спать не получается, бросает в холодный пот, сердце бешено стучит. Постепенно в памяти всплывают разговоры, поступки последних дней…

В тот момент мне хотелось умереть. Я лежала, стонала, выла. Ничего не изменить: звонки, переписки, выходы на улицу… Помню, как гонялась по шоссе за бездомной собакой, – удивительно, почему меня не забрали в полицию.

Но одного раза оказалось мало. Я уже прекрасно осознавала, что со мной происходит, но не была готова к борьбе. К борьбе за полноценную жизнь, но никак не против алкоголизма. Повторюсь, алкоголизм неизлечим, и, когда тратишь силы на борьбу с ним, энергия теряется впустую.

Мне понадобились три запоя, три ухода на дно, с неоднократными звонками родственникам с претензиями и оскорблениями, со случайными встречами и знакомствами (чудо, что я не впуталась ни в какую уличную историю!), с пьяными выяснениями отношений с мужем, чтобы окончательно утвердиться в решении начать себе помогать.

В нашей культуре, пропитанной дымом сигарет и культом алкоголя, это оказалось так сложно: сколько искушений, сколько ментальных и психологических ловушек. Их замечаешь особенно остро, когда пытаешь вылезти из зависимости. Реклама в магазинах, в интернете, по телевизору…

Первые один-два дня держаться легко: тебя не пускают похмельные недомогания. В этот период не хочется спиртного – хочется провалиться сквозь землю от стыда. Кажется, что никто и никогда тебя не простит. Кажется, что на тебе навеки стоит клеймо «алкоголичка».

Поверьте, это не так. Большинству нет до вас дела, многие даже не заметили вашего запоя. Я, конечно, говорю о дальнем окружении, не о близком: по-настоящему родные люди будут с вами. Будут очень бояться, что и в этот раз не получится, но продолжат в вас верить. Они всегда верят, до последнего, до того момента, пока не перестают быть близкими.

Наступает третий день. Хорошее самочувствие вернулось, многое удалось вписать в картину мира, остальное удаляется из головы или архивируется. Рабочий день завершается, и тихий голос шепчет: «Давай одну бутылочку, просто чтобы уснуть, а?»

Добро пожаловать в ад абстинентного синдрома. Все мысли только о выпивке, и если в поле зрения попадает кто-то с бутылочкой… Я до сих пор не понимаю, как нам удается пережить этот период. Кажется, это во сто крат тяжелее, чем восхождение на Эверест. Хотя бы потому, что в первые несколько месяцев организм не вырабатывает ни эндорфины-серотонины, ни этиловый спирт.

Первый нужен для ощущения себя счастливым (ну или хотя бы не несчастным), а второй – чтобы обезболивать несущественные болевые симптомы. В первое время отказа от алкоголя ничего похожего на эндорфины и анестетик в виде микродозы спирта в организме нет: алкоголь все это успешно замещал, и организм разучился вырабатывать эти такие важные вещества. Как результат – депрессивное, апатичное состояние, сменяющееся короткими резкими вспышками беспричинного гнева. Постоянная боль во всем теле, нарушенный сон, тяга к сладкому. Кстати, белая горячка бывает как раз на фоне абстинентного синдрома, а не в момент опьянения.

Я старательно обходила алкогольные отделы, пила успокоительные сборы и витамины группы В, занималась спортом. Многие говорят, что спортом лучше заняться через несколько месяцев, чтобы не травмировать организм еще сильнее, но на тот момент я не знала, чем себя занять: внезапно у меня появилось столько свободного времени!