Не жалуется и не сдается. Диссиденту Арону Атабеку — 65 лет
Находящемуся 12-й год в тюрьме поэту и диссиденту Арону Атабеку исполняется 65 лет. Посещавшие его в заключении правозащитники говорят, что он не собирается просить об условно-досрочном освобождении либо замене неотбытого срока более мягким наказанием. Друзья и знакомые говорят о многогранности личности Атабека, правозащитники отмечают его стойкость.
ОТЕЦ И ПОЭТ
Младший ребенок Арона Атабека (Едигеева) — это дочь Айдана Айдархан (записана на фамилию матери). Сегодня ей 25 лет. Если до Шаныракских событий из-за политической активности отца семья вела нелегкий «полуоседлый» образ жизни, то после его ареста в июле 2006 года семья «осела» в Алматы, где в течение многих лет буквально боролась за физическое выживание.
— Когда в июле 2006 года произошли события в Шаныраке, мне было 14 лет. Будучи лишь подростком, я не очень-то понимала, какая опасность окружала его. Оказалось, что быть голосом народа — опасно. Даже когда в день Шанырака он вернулся домой с окровавленной головой, я не вполне давала себе отчет, что именно происходит. Мы с мамой, как могли, пытались залечить его раны: больницы «участников Шанырака» не принимали. А потом его вызвали. Конечно же, в качестве свидетеля. Он надел свой синий замшевый пиджак и стал прощаться со мной. Тогда я всё осознала. Он сказал, что не вернётся домой. Я, естественно, заплакала, а сейчас жалею — не надо было, ему и так было тяжело, — вспоминает Айдана Айдархан последнюю встречу с отцом в семье.
После этого только на суде в Алматы удалось, по ее словам, свидеться с отцом на расстоянии, помахать друг другу и улыбнуться.
— После приговора в октябре 2007 года я его не видела. Приезжать на свидания — он запретил. Пишет, что не хочет, чтобы нас использовали как инструмент давления на него. И я так думаю, что видеть нас ему было бы слишком тяжело. Слёзы любимых людей — порой, кажется, страшнее любой пытки. А я, конечно же, заплакала бы, увидев его, как говорят уже седого, потерявшего зубы и с негнущейся ногой — результат многих лет в карцере на холодном бетоне, в тесной камере без солнца, — говорит Айдана Айдархан.
Гражданская позиция и поэзия Арона Атабека были замечены в мире. Ему, продолжившему писать и в тюрьме, в 2010 году была присуждена международная премия «Свобода созидать» в номинации «Творец в заключении». Он не смог сам присутствовать на вручении — премию получили его родные. Его дочь вспоминает, что Арон Атабек всегда очень много писал — ночами напролет.
— Я не помню такого, чтобы вокруг него не стояло бы кипы бумаг с его заметками. Детство мое прошло в постоянных переездах. Мы скитались по съемным квартирам или ютились на дачах у друзей. Однако ничто ему не могло помешать творить, он всегда пребывал в творческом потоке — перестать писать для него подобно смерти, — говорит Айдана Айдархан.
Арон Атабек воспринимал как пытку, по словам его дочери, когда тюремная администрация не позволяла ему писать или чинила препятствия для пересылки его рукописей на волю, где их могли бы издать, а иногда его рукописи объявлялись утерянными. Этому способствовали и то, он дважды направлялся в крытую тюрьму в Аркалыке Костанайской области, где содержался в одиночке — в тюрьме «внутри тюрьмы». Потом был обратный перевод в Каражал, в Караганду, и с 2014 года он находится в СИЗО Павлодара, где тоже находится в изоляции, говорит его дочь. Она сожалеет, что имя ее отца в последнее время стало звучать всё реже, лишь недавно оно промелькнуло в обращении депутатов ПАСЕ к властям Казахстана.
ПОЭТ-ДИССИДЕНТ В ТЮРЬМЕ
Настоящему творцу тюрьма не помеха для творчества, утверждает журналист и историк прессы Андрей Свиридов, хотя и признаёт, что в казахских тюрьмах не то что заниматься творчеством, просто физически выжить — большая проблема. С другой стороны, такому поэту-диссиденту, как Арон Атабек, зацикленному на своих мыслях, постоянная духовная работа позволяет и физически выживать, поскольку вся эта тюремная мерзость и серость как бы не затрагивают его душу, полагает Свиридов.
Друг Арона Атабека и композитор Бахтияр Аманжол говорит Азаттыку о многогранности поэта. Арон Атабек мог бы стать ученым, но поэзия вытолкала его из угла, где он мог сидеть как ученый. Мог бы быть военным, но поэзия его вытолкала из военной шинели. Мог бы быть спортсменом, но поэзия его выталкивает из спортивного поля. Эта поэзия его привела в декабре 1986 года на главную площадь Алматы, а в июле 2006 года — в Шанырак, она же привела его в тюрьму, где Арон продолжает демонстрировать преданность поэзии, говорит Азаттыку Бахтияр Аманжол.
— Ещё до всех этих событий он просил, чтобы я записал его песни под гитару. Он же сам сочиняет и песни и стихи и сам поет. И вот он напел больше двадцати песен, и для некоторых из них я сделал обработку. Например, песня «Гурии» — это песня о его духовном пути. Песня «Жеруик» на казахском языке — очень сильная песня, на нее клип потом был сделан, в Интернете выложен — кто-то сделал клип. И песня «Девочка и щенок» — это песня о его дочке, как она играет со щенком, такая светлая песня, — говорит Бахтияр Аманжол.