Приют "Пес и Кот" превратился в концлагерь для животных

"Приют "Пес и Кот" в Южно-Сахалинске превратился в концлагерь для животных", - считает одна из волонтеров приюта Лариса Шабунина. Женщина, которая в течение семи месяцев почти ежедневно бывала в приюте, в интервью РИА SakhalinMedia утверждает, что там не оказывается никакой помощи собакам.

- Жизнь приюта изнутри мы наблюдали более полугода, - говорит Лариса Шабунина, - Все началось с того, что 15 июня 2011 года мы на перекрестке охотской и корсаковской трасс заметили лежащего на обочине огромного пса. Зад у него не поднимался, лапы не действовали. Загрузить его в джип не удалось: животное сопротивлялось, пытаясь укусить. Пришлось оставить пса на месте с запасом еды.

На следующий день, после работы, поехали на место, где оставили собаку. Искали его по кюветам больше часа. Наконец, обнаружили пса, мокрого и грязного в какой-то яме, выбраться из которой он самостоятельно не мог.

Стали звонить кинологам, в службу спасения, милицию. Никого пес не интересовал. В конце концов, нам дали телефон руководителя приюта "Пес и Кот". Выслушав нас, Михаил Глазов заявил, что для такой собаки нужно строить большой вольер, нужна сетка для ограждения, и если у нас есть семь тысяч рублей, то он заберет собаку. Пришлось согласиться.

В приюте собаку официально оформили, выделили вольер. Нам было разрешено посещать ее, привозить еду и лекарства, нанимать ветврача, - все, естественно, за наши деньги. В приюте ветврача не было. "Это слишком дорогое удовольствие, - объяснили нам. - Иногда только приглашаем специалиста". Но, забегая вперед, скажем, что с июня по январь ветеринара мы не видели, хотя бывали в приюте ежедневно и подолгу.

Каждый день приезжали делать уколы, давать таблетки, убирать вольер, ухаживать за больным Рексом (так назвали пса). Однако вскоре нас стали ограничивать в посещении, час-полтора общения с собакой - не больше. Объяснили это тем, что персонал приюта устает за день, и вечером хочет отдохнуть. Работников сначала было четверо, затем осталось трое.

Мы постоянно предлагали приюту помощь. Но дрова, топливо, продукты и тому подобное Глазова не интересовали. Он признавал только одну помощь - деньгами.

Однако не возражал, чтобы наш ветеринар посмотрел других собак в приюте. Жалко было умирающих щенков. Они появлялись в вольерах, потом исчезали, а их место вскоре занимали другие.

Что еще странного было в приюте? Кобели и суки содержались вместе. Суки были не стерилизованы. Удивлен этому был и ветеринар, которого мы постоянно вызывали к нашей собаке. Но задавать вопросы руководителю приюта мы не могли, вопросов он не любил, попытки сразу пресекал.

Надо сказать, что в приюте корма достаточно. Но из-за того, что нет квалифицированных работников, а те, что есть - выпивающие, зачастую собак кормить было некому. Мы уезжали в 20-21 час из приюта, нередко собаки в это время еще были не кормлены, а персонал "гулял". Такую картину мы наблюдали не день и не два, а регулярно. Нам пришлось самим подкармливать голодных щенков в вольерах. Заметили также, что самые сытые псы находятся на привязи у ворот. Там несколько "показательных" овчарок. У них свои будки. Люди, подъезжающие к воротам, должны убедиться, как хорошо живется здесь собакам.

Заметили мы также, что собаки пропадают из вольеров. И прежде всего, светлые и рыжие. В частности, пропала собака одной из волонтеров приюта, Нины Бутыриной. Служители приюта заявили, что отдали ее в добрые руки. А когда Нина запросила координаты новых хозяев, ей дали адрес в Невельске. Но там оказалась другая собака. Где ее пес - так и не удалось выяснить. Были и другие подобные случаи. А настоящим устройством собак в добрые руки занимаются именно девушки-волонтеры, регулярно ухаживающие за животными, кормящие их, и размещающие объявления в интернете о поиске хозяев для подопечных.

К декабрю отношение Глазова к нам еще больше ухудшилось. Через своих работников он передал текст договора на опеку Рекса. В документе резко ограничивалось время посещения пса: или длительно раз в неделю, или 2-3 раза по часу в неделю. Мы возразили: наша собака живет на лекарствах, таблетки давать и уколы делать ей надо ежедневно. Переговоры велись через помощницу руководителя Женю. В конце концов, Глазов согласился пускать нас 6 раз в неделю с 17 до 19 часов. Перемещаться по приюту разрешил в сопровождении работника приюта. При нарушении - расторжение договора в одностороннем порядке. Кормить щенков не советовал, мол, еды у них достаточно. Но мы продолжали подбрасывать еду малышам и особо худым и голодным собакам в вольерах - невозможно было равнодушно пройти мимо их.

1 января мы, как обычно, были у Рекса, уже собирались уходить, когда прибежал испуганный работник Марат. Сообщил, что в приюте проблема с котлом, он заглушен, отопление отключено, собаки с утра не кормленные. Мы начали помогать ему разносить еду собакам. И тут мы стали свидетелем безобразной сцены ссоры между Глазовым и его работниками. Женя, Марат и еще один помощник – Вова сказали, что уходят из приюта.

2 января, вечером, мы с едой вновь подъехали к приюту. Стучим, жмем кнопку звонка, набираем номера телефонов - никто не открывает, не откликается. Хотя тени в окне домика-офиса Глазова мелькают, кто-то там ходит. Целый час простояли у ворот. Подъехали еще волонтеры. Обсудили с ними ситуацию: скорее всего собаки голодные, если работников, убежавших вчера, нет. Предположили, что Глазову, который любил выпить, могло стать плохо. Волонтеры Света и Ваня перелезли через забор, застучали: "Михал Михалыч, с вами все в порядке? Откройте!" Он выскочил из избушки и дико закричал: "Пошли вон!". Рекс остался без еды и лекарств. Голодными остались, конечно, и все собаки приюта.

3 января, приехали вновь. Позже прибыли другие волонтеры. Глазов встретил нас у ворот: "Сейчас милицию вызову".

Подъехал экипаж ДПС. И тут мы порадовались, что у нас есть договор на опеку собаки. Показали документ, объяснили ситуацию. Полицейские посмотрели на привезенные нами продукты, на кастрюли, и прапорщик Владислав Глаголев вызвался пройти с нами в вольер. "А вы гарантируете мою безопасность, - обратился Глазов к полицейским. - Они пришли меня убивать. Они уже мне ребра сломали, нос повредили. ". "Я что-то не вижу, что вы избитый", - ответил полицейский. "Ах, вы не видите! Все понятно, вы на их стороне". "О, да вас понесло", - только и сказал полицейский.

Пошли с прапорщиком по приюту. Как и предполагалось, никто собак не кормил, все занесено снегом, крайние открытые вольеры были полностью в снегу, туда даже тропки не было. Мы были в ужасе. Показали сотруднику ДПС свою собаку, объяснили, как ее поднимаем, даем лекарства. Показали полицейскому щенков, покормили их. Откопали два первых открытых вольера и обнаружили двух мертвых собак. Они были истощены, поэтому не смогли выбраться из-под снега, задохнулись. Начали дальше раскапывать вольеры, нашли еще погибших и истощенных собак. Открыли все вольеры, чтобы оставшиеся в живых смогли сами выходить. Мы привезли с собой мешок хлеба - так бедные животные прямо кидались на это угощение. Люди стояли и плакали, наблюдая эту картину. А ведь еще 27 декабря мы всех этих собак кормили, они были живые, в нормальном состоянии. Количество собак в закрытых вольерах уменьшилось наполовину по сравнению с декабрем. Не исключено, что они умерли от истощения. Да и кормить-то было некому собак, если 1 января из приюта убежали сотрудники. Двое их них вернулись 3 января. И продолжили "отмечать праздники".

До 9-10 января вся нагрузка пала на десять опекунов и волонтеров. Они практически вытаскивали с того света животных. Вызывали на свои деньги ветеринаров. Ветврач Павел Бердников кого мог, спасал на месте, других вез в лечебницу. Не всех собак удалось спасти, до того они были запущенные - изголодавшие и сильно переохлажденные.

Страшно страдали животные в закрытых вольерах без еды и тепла. Отопительная система на Новый год была оставлена без присмотра и перемерзла. В бетонных коробках был дикий холод, на улице в 30-градусные морозы теплее.

Спасательную операцию волонтеры ежедневно завершали в 21 - 22 часа. Персонал участия практически не принимал.

Ездили мы в приют до конца января. Глазов избегал нас. А потом он по почте прислал сообщение о расторжении договора в одностороннем порядке, так как "опасается за жизнь работников приюта и свою из-за угроз" с нашей стороны и "распространения сплетен о приюте". Рексу мы нашли новое место. Посещаем собаку по несколько раз в день. Пес живет и здравствует.

С ужасом думаем о дальнейшей судьбе собак в приюте. Без волонтеров животным там смерть. Надеяться на добросовестность пьющего персонала нельзя.

Руководителю приюта волонтеры и опекуны не нужны, желающим ухаживать за животными дается от ворот поворот. Считаем это для того, чтобы меньше было на территории посторонних глаз, и о состоянии дел в приюте никто не знал.

Мы написали заявление в управление МВД о жестоком обращении с животными в приюте, приложили много фотографий и видеосъемку, написали об угрозах неадекватного Глазова с ружьем, о его хамском матерном обращении с посетителями. Участковый вспомнил, что Глазов в 2009 году также бросался с ружьем на людей. Ружье у руководителя приюта вскоре изъяли, но через неделю вернули. Глазов тут же сделал ответный ход. Написал заявление в полицию, что его избила "группа лиц" и у него "гематома в голове", сломаны ребра и нос. Сейчас мы общаемся с адвокатами и готовимся к тому, что нам еще придется отвечать в суде на абсурдные обвинения.