дворец барона А.Ф.Кельха. Культуртрегерский пост.

«А и ладно, - говорю, - тогда нас сводите, работников? А? С семьями?». Ну, тут уж ей деваться было некуда, она и согласилась.

Затеяв такую авантюру, я очень мучилась, наберется ли хоть 10 человек, а то напрягла даму, а никто не явится. Потом подумала, что меня одной будет пятеро, значит как минимум половина уже набралась.

К моменту начала экскурсии нас было уже за 40.

Утром в воскресенье мы со Славой пошли на Литейный подвигать мебель. И подвигали с большой помпезностью. Правда, ближе к тому времени, когда надо было уже собираться, вид у нас был не сильно праздничный. Я, например, была наряжена в свитер из секонда и ватные штаны. Бомжеватый такой вид, грузчицкий. Но вдохновенный.

Слава вскочил за руль и помчался забирать остальных женщин семьи – Соньку с Людмилой Ивановной, а я пешедралом понеслась выковыривать Катьку – подружку моей девочки еще с детсадовских времен. Тем более, живет она буквально через три дома от дворца, записанного на осмотр.

Итак – собрались толпой. Ирина Ивановна цыгарку из мундштука вынула культурно и заговорила. А мы заслушали.

Внешне домик серенький такой, не сильно гламурный. Двухэтажный. Это пока не начнешь приглядываться. А уж если начнешь – то тут тебе и капец придет. Потому что – боже ж мой! – сколько там проявляется деталей. Я ни разу не специалист в архитектуре, я могла только молча хлопать челюстью и тихо радоваться, что столько лет прошло, войны и революции прокатились, но никто, НИКТО не разрушил то, что с такой радостью и выдумкой было создано.

А теперь – к Кельхам. Папа Сашеньки Кельха занимался народным образованием. И баронский титул получил не просто так, по рождению, а исключительно благодаря приложенным усилиям. Кавалер множества орденов – и Владимира, и Анны, и с бантами, и с подвязками – в расцвете карьеры был пожалован баронским титулом и званием «Почетный гражданин Санкт-Петербурга». Так что Александр Кельх был дворянином не так уж и давно – только во втором поколении.

Три брата-акробата получили прекрасное образование . Николай (старший) и Александр стали промышленниками, Владимир – художником. А образование они получали в Московском университете, действительными студентами коего и являлись. Вот это-то и наложило заметный отпечаток на семейную жизнь Николая и Александра. Студенчество, в смысле.

Отползем ненадолго в Сибирь. А именно – в Иркутск. Там жила семья богатейших золотопромышленников Базановых. После смерти главы семейства, Ивана Базанова , а позже и зятя его, камергера двора – Петра Сиверса, все состояние, включавшее в себя не только золотые прииски, но и Ленско-Витимское парходство, досталось Юлии Базановой и дочери ее Варваре.

Юлия Базанова – «мать студенчества», дама, славившаяся своей благотворительной деятельностью. Рано овдовев, она занималась постройкой больниц, бибилиотек, курировала учебные заведения в Иркутске, а также следила за судьбой сибирских студентов в Москве. За свою жизнь она, владелица огромного состояния, потратила на благотворительность около 2000000 рублей. Вы только вдумайтесь – более 2 миллионов – это сопоставимо с госбюджетом!

Дочка Варенька пошла по маминым стопам. И, отправившись как-то раз по делам в Московский университет, встретила Николая Кельха. Ну, дело молодое, страстная любовь, почти моментальная свадьба.

Все слишком прекрасное быстро кончается – через два года Николай умирает. Причем о том, что стало причиной такой скоропостижной кончины, не знает никто до сих пор.

Сразу после смерти Николая, Варваре делает предложение его младший брат – Александр. И она соглашается. А Александр становится управляющим огромного состояния своей жены.

Кстати, говорят, что Варвара Кельх (Базанова) была прелестным созданием. Но при этом никакой не кисейной барышней, а, наоборот, подобием всем известного типажа – Вассы Железновой. Крутенька была девушка.

Значит, так – замуж за Николая в 1892 году. Овдовела в 1894. И сразу же выскочила замуж второй раз.

И решила – жить молодая семья будет в самом оригинальном доме в Петербурге. Для этих целей у греческого консула – Ивана Кондоянаки - они покупают в 1896 году дом на Сергиевской улице (двухэтажный особняк в стиле необарокко) и начинают его реконструкцию.

Для этих целей нанимают двух архитекторов – Владимира Чагина и Василия Шене и дают им карт-бланш, в том числе и финансовый. Если учесть, что оба архитектора были просто неприлично молоды – до тридцати, то порезвились они всласть. Внутренние интерьеры особняка поражают не только богатством отделки, но и, самое главное, неожиданностью интерьеров. Не только эклектичностью, тем более, что каждое помещение производит очень целостное в стилевом плане ощущение, а вот именно неожиданностью.

Все материалы, которые использовались для работ, были только высшего качества – Александр Фердинандович на счета не смотрел – он их подписывал. И, надо заметить, результат получился поражающий.

Зашли мы во дворец. Первым делом куда нужно идти? В гардеробную, конечно. Бахилы надевать. Потому что неприлично ходить по паркетам тамошней красоты и по коврам в грязной обуви. Негламурно. И сердце кровью обливается. Бахилы мы надели, головы задрали – а там – потолок. Расписной. И если вы думаете, что это так просто нарисовано – так ведь нет, это лепка разукрашенная. И камин, конечно, а как же без камина. А в камине – огнетушитель, хотя его, похоже, не топят.

А потом мы вышли в коридор, подняли головы – и опа! – гротески. Что есть гротеск? Думаете, преувеличение? Нет, неправильно. Это рисунки, найденный в пещерах (гроттах) при раскопках в Италии. И вот эти рисунки –с профилями императоров, цветочными орнаментами, музыкальными инструментами, с толстенькими путти, порхающими стайками по потолку – над нами. Яркие, красивые, их хочется рассматривать и рассматривать.

А мы уже идем в рабочий кабинет Александра Фердинандовича. Там все строго. Хозяин дома очень любил карельскую березу, поэтому карельская береза на потолке, соседствует на стенах с персиковыми шелковыми обоями, из нее сделаны книжный шкаф и обрамление камина.

В соседней комнате – алькове – комнате для отдыха – обои темно-зеленые и даже сохранились те, которые натягивали изначально. Потолок красного дерева с золочеными бронзовыми вставками, камин (кстати, правило – подоконники в комнате ровно из того же камня, что и камин. Желательно, из одного монолита). Шкафы для книг тоже из красного дерева.

Ирина Ивановна делает легкое движение рукой – и шкаф открывает не только дверцы, но и задверные пространства. Тайники, которых во дворце Кельха немеряно. И вот за этими вторыми дверями – не только сейфы, не только полости для хранения крупных вещей, но и потайной ход. И вообще говорят, что сейчас-то его замуровали, а раньше он вел к 2-й линии метро. Кстати, за тем книжным шкафчиком, который в кабинете – тоже кое-что есть!

Особняк вообще напичкан тайниками - в спальне тоже хитрый шкафчик. Зайдя в него, можно по винтовой лестнице подняться на второй этаж, по другой спуститься опять на первый, повернуть нужную деталь декора – и вот она, бронированная комната – огромная, около тридцати метров, стены метровой толщины, сейфовые замки (скажу сразу, нас туда не водили, потому что там сейчас живет архив юрфака, которому принадлежит здание, просто рассказали), но я верю.

А хранили Кельхи там что? Правильно, золото-брульянты. Одно колье Варвары Петровны стоило 35000 рублей. И брульянт в нем был тридцатикаратный, для тех, кто понимает. И еще там хранилось то, что вызывало зависть у всего великосветского Петербурга. Пасхальные яйца Фаберже. Несмотря на то, что Карл ваял свои подарочки только для членов царской семьи, были, были исключения. Это были герцогиня Мальборо, Ротшильд, Феликс Юсупов и Альфред Нобель. И Варвара Кельх, для которой ювелир сделал ажно семь яиц. Почему государь допустил такой конфуз неизвестно, но вспомнив о суммах, потраченных Базановыми на благотворительность, мы уже не так терзаемся этим вопросом.

На минутку заглянуть на женскую половину – восхититься кованой решеткой в верхней части двери и резьбой потолка – и на второй этаж.

Но прежде, чем подняться – посмотрим на лестницу. Справа и слева на стенах – два мужских портрета. Портретов Кельхов не сохранилось, однако очевидцы явно усматривали в них черты братьев – Николая и Александра. Кстати, портретное сходство с хозяином особняка имеют многие стилизованные портреты, украшающие интерьер. И супруга его, Варвара Петровна, не осталась обойденной – напоминающие ее дамы тоже наводнили особняк.

Про лестницу вообще говорить не буду – жила бы я там, что говорить. На одной стене картинка нарисована. Если отвлечься на минуту, можно подумать, что ты на итальянском взморье и смотришь из окна белокаменного палаццо. И потолок на лестнице – тоже, да… И лепнина… И статуи – обе – и «Пробуждение», и «Венера Италийская»… Вы думаете что? Это у меня слов нету.

А потом мы зашли в дверь, и… Там бы я тоже жила. Даже описывать не буду, фотографии повешу, любуйтесь. Да, там где тетка на витраже – это Варенька и есть. А лесенка ведет наверх, где раньше стоял органчик. А паркет наборный. И еще – там химерочки, листики, единорожики, дамы в средневековом и рыцари в забралах. И витражи. И состояние полного охренения, потому что сразу все детали просто не охватить.

Столовая называется. Готическая. Эх, погрызла бы я там олений мосол, поданный мне на хлебной корке… Эх, стукнула бы я об стол оловянным кубком с рубинами… Эх, сожгли бы меня в таком камине… Эх, черт, я же не пью…

Из готической столовой – в дубовую курительную. И опять – резьба на потолке кА-а-а-ак прыгнет! Там и серп, и лопата, и грабли. И еще что-то очень похожее на вантуз. В курительной, конечно, тоже камин, как без него – скопированный по заказу. Увидел Александр Фердинандыч где-то в Италии в замке такой камин – и заказал, потому что – понравился. А ему и сделали.

А из курительной – в биллиардную – вон какой потолочек и люстрочка.(фото будет, если найду). И стойка для киев есть, а стены декорированы тисненой кожей. И даже стол биллиардный стоит. Но стол – позже приехал, на нем табличка «Генералу N от сослуживцев». Наших уже дней штучка.

Открываем вторую дверь из курительной – и оба-на! Опять обалдеваем. Белая гостиная с камином неземной красоты. И со стенами неземной красоты. И потолком неземной красоты тоже. Про белый рояль я уже и не говорю. В общем, рококо ты мое, рококо…

И именно в этом зале Ирина Ивановна рассказала нам про печальный конец так прекрасно начавшейся истории. Несмотря на то. Что у Александра и Варвары было две дочери, Варвара сразу после 1905 года оставляет и мужа и детей и уезжает в Париж, оставив супругу все, кроме коллекции драгоценных яиц. Несколько раз они пытаются развестись, но синод не разводит их, не видит причины. И наконец это случается накануне Первой мировой войны. Варвара Петровна пишет мужу разводное письмо с признанием, что любила -она всегда только его брата Николая. Есть мысль, что и письмо она написала, чтобы иметь повод для развода.

Александр принимает православие, становится Федоровичем, женится второй раз на фабричной работнице Александре Горкиной и уезжает в Сибирь, откуда возвращается только в 1917 году. Спрашивается – чего ему там не сиделось? Первый год живет в номерах в «Европе», потом деньги заканчиваются, а работу не найти. И только через год одному из величайших промышленников России удалось устроиться продавцом сигарет вразнос.

Варвара Петровна не забывала мужа. Вращаясь в высоких кругах в Париже, она звала мужа с новой семьей к себе, он отказывался. Тогда она стала помогать ему деньгами.

Связь с заграницей открылась и Александра арестовали и упекли в ГУЛАГ. Где он и пропал. Судьба Варвары – тоже неизвестна.

Выходим из прелестного бело-золотого великолепия. А потом – маленькая розовая гостиная с уже скульптурным изображением Вареньки Кельх с павлином – символом семьи.

Ну вот и все. Осталось еще выйти во двор. Удивиться, что двухэтажный особняк со стороны двора – трехэтажен. Посмотреть на химер и борьбу рыцаря со львом. Полюбоваться павильоном с беломраморной скульптурой. Заглянуть в глаза лошади в короне, которая висит указателем на пути к конюшням. Постараться это все запомнить. И уйти.