Как Comedy Club сломал комедию

В марте 2005 года в редакцию крупной газеты, где я работаю, прислали кассету с первым выпуском Comedy Club. Ее немедленно выкинули в корзину. Никто даже не попытался ее посмотреть: подумаешь, не самые известные кавээнщики пытаются шутить. Сразу нет. К тому же кассету прислал ТНТ, канал-аутсайдер, пытавшийся в тот момент заработать хоть какую-то популярность с помощью «Дома 2».

Тимур Батрутдинов, Семен Слепаков и Павел Воля симулируют творческие мучения. В реальности Слепаков, например, по собственному признанию, мучается гораздо сильнее.

Они тогда и сами догадывались, что ни один вменяемый журналист не будет им помогать. В декабре 2005-го я вдруг купил на улице диск с двадцатью выпусками Comedy. Не столь предубежденная знакомая сказала: «Слушай, у них почти журналистский юмор. Когда рухнул вертолет с Александром Лебедем, ты же сразу придумал заголовок "Упал и не отжался”? Тебе понравится». Мне понравилось. Я не мог отойти от Comedy Club несколько месяцев. Я до сих пор почти наизусть помню множество миниатюр в исполнении Гарика Мартиросяна, Гарика Харламова, Тимура Батрутдинова и Вадима Галыгина. В телевизоре с помощью DVD-проигрывателя словно открылось какое-то окошко, через которое сквозил чудесный абсурдистский юмор. Ты смотрел Comedy Club — и впервые в жизни чувствовал, что кто-то на оте­чественном телевидении в тебя верит, что кто-то считает тебя за своего. Там не боялись, что зритель поежится от шуток про кокаин и садомазохистов, а еще меньше боялись, что зритель до чего-то не допрет. В одной из прекрасных миниатюр Мартиросян и Харламов горланили «Богемскую рапсодию» Queen в дословном (и безумном) русском переводе: «Легко прийти, легко уйти. Немного высокий, немного низкий. Что ни пел бы ветер, это все не важно для меня. Моя мама, моя мама, моя мама, дай уйти!» Вообразить зрителя, который помнит оригинал «Рапсодии» более-менее наизусть и с ходу оценит шутку, раньше не мог ни один человек, занимавшийся на российском ТВ юмором.

Еще в начале 2000-х большинство авторов юмористических программ представляли зрителя в виде заслуженного строителя, пришедшего в парадном коричневом костюме в центральную студию «Останкино». И еще у этих ребят словно были встроены в мозги глиняные пулеметы, расстреливавшие унылую русскую реальность. (Мартиросян однажды с чувством провыл самую, может быть, чудесную пародию на Пугачеву: «Ты принес мне не розовый треугольник, не синий квадратик, а зеленый шарик. Ай-я-я-я-я-яй. Я сказала тебе: “Зачем мне твой зеленый шарик? И не надо слезы лить, мой бедный мальчик!”») Люди, которые ведут себя как идиоты и перестали это ощущать, вообще были и оставались самым благодарным материалом для Comedy; именно из-за этого там такое количество шуток про наркоманов, любителей нетрадиционных сексуальных практик и Тимати. Можно, наверное, сказать, что Comedy выполняет какую-то санитарную функцию. Эта миссия совершенно безнадежна — маленьких индивидуальных глиняных пулеметов не хватит на всю Россию, — но это не значит, что ее не нужно осуществлять.

В Comedy Club много людей, у которых фамилия оканчивается на «ян»: генеральный продюсер Comedy Club Production Артур Джанибекян, бывший ведущий Таш Саркисян, нынешний ведущий Гарик Мартиросян (Гарик в данном случае — не сокращение от «Игорь», его на самом деле так зовут, по паспорту). Как большинство живущих за границей армян, он относится к родине с огромной нежностью (в одной миниатюре он издевался над названиями городов, и только Ереван предложил переименовать в Еревандерфул). В Еревандерфуле Гарик получил образование невропатолога-психотерапевта, параллельно играя в команде КВН «Новые армяне». Как многие участники Comedy Club, он патологически интеллигентен. Гуляет легенда, что Comedy начался с «черного КВН». «Ну да, этот “черный КВН” существовал, — говорит Гарик. — Это были очень редкие выступления на Сочинском фестивале — может, десять выступлений за двадцать лет. Такое студенческое веселье, запредел, ужасающее зрелище, доступное ста пятидесяти зрителям, с матерными переделками песенок и тому подобным лихачеством. Но это напрямую никак не связано с Сomedy. Comedy Club начался, когда Арташес Саркисян и Артак Гаспарян узнали про существование жанра stand-up и поняли, что из этого можно сделать не «Смехопанораму», не КВН, не «Городок», не «Вокруг смеха», не сольные выступления Хазанова или Жванецкого, а абсолютно свой, оригинальный продукт, молодежный, резкий и дерзкий. И мы ни у кого ничего не украли: такого Comedy Club, как у нас, нет нигде на свете. У нас есть и чистый stand-up, и переделанные песенки, и разговоры со звездами, и миниатюры».

Гарик вдруг сам начинает говорить про «Самые лучшие фильмы», самую неприятную страницу в истории проекта. Ответственность за нее лежит на его друге, тоже Гарике (на этот раз Игоре) Харламове. Это была попытка воспроизвести на отечественном материале «Аэропланы» и «Голые пистолеты», комедии братьев Цукеров, — попытка, завершившаяся трагическим провалом: было совсем не смешно. Мартиросян, однако, подчеркивает, что «Самый лучший фильм» не являлся продуктом Comedy Club. «Да, в титрах появлялся его логотип, мы его поддерживали, но вообще это было личное дело Харламова, — говорит он. — Я уверен, что там вина не только Харламова, но и тех фильмов, которые он пародировал. В России просто нет тех продуктов, которые можно качественно пародировать. Здесь до сих пор никто не снял “Аватар”. По уровню юмора “Самый лучший фильм” был не настолько крут, как ожидали зрители, но вы же понимаете, в тот момент Comedy Club был на страшном взлете. Он каждую пятницу шел и идет по каналу ТНТ. Каждую пятницу можно было усесться в кресле, спокойно, бесплатно посмотреть выпуск и благополучно его забыть. А тут тебя с помощью агрессивной рекламы зовут в кино — надо выбраться, смотреть картину на большом экране. Ожидания у тебя, конечно, гораздо больше. И вдруг качество юмора оказывается не таким, на какое ты надеялся. [Харламов] занимался экспериментами, но проблема была не в нем, а в российском кино, которому нечего было этим экспериментам противопоставить. Если бы у нас было сто громких фильмов в год — драм, комедий, чего угодно, — на этом фоне “Самый лучший фильм” не выделялся бы, он был бы легким, веселым и безобидным экспериментом. Но так не вышло». Любой человек, который смотрит Comedy Club, согласится с тем, что Мартиросян там главный (по крайней мере, главный из людей, появляющихся на экране). Он мнется: «Считать меня зачинателем Comedy Club абсолютно неверно. Считать меня главным идеологом телевизионного Comedy Club — может быть, да. Я был одним из тех, кто все это придумал. Конечно, там было еще множество людей, которые работали вместе со мной».

«Гарик невероятно грамотно всех продюсировал. Он видел во всех смешное, он это смешное в людях развивал, легко, непринужденно, не задумываясь. У него очень мощное чутье, он умеет выделять самое главное. Он всегда говорит много слов, порой неправильных, но если научиться отделять важное от неважного — это очень помогает», — говорит Семен Слепаков.

Слова не выкинешь

Бывший капитан пятигорской команды КВН и создатель «Нашей Russia» Семен Слепаков в Comedy Club стал появляться сравнительно недавно, тем не менее в его репертуаре — любимая песня нашего продюсера «Каждую пятницу я в говно».

Comedy Club родился в 2003 году и существовал два года до того, как возникла телеверсия. Бывшие кавээнщики выступали то в кафе «Манер», то в «Берлинском доме» на Петровке. «Сначала никто не понимал, насколько это серьезно. Все гуляли по каким-то ресторанам, получали по сто долларов за выступление. Было весело. Можно было курить, говорить плохие слова — в общем, вести себя расслабленно. Ребята долго мыкались, хотели делать телеверсию — то с Масляковым, то с СТС. Никто не решался, а потом появился канал ТНТ, сразу сказал: давайте, короче, снимайте. И выстрелило сразу после нескольких эфиров». Семен Слепаков, бывший капитан команды КВН «Сборная Пятигорска», начал выступать в Comedy Club сравнительно недавно. Мартиросян убедил его выходить на сцену и петь песни под гитару. Слепаков совсем не понимал, как это делать. Первую песню он сочинял месяц — но все же написал и спел, а потом написал еще одну, и еще одну, и еще одну, а дальше понеслось. Главный проект Слепакова на телевидении — не Comedy Club, а «Наша Russia», многосерийная трагикомедия, в которой трагичность постепенно начала перевешивать все остальное. Это как бы сатира, но все чаще напоминающая о Радищеве, а не о Грибоедове или Крылове. Печаль в «Нашей Russia» умножается с каждым сезоном. Общеизвестно, что «Наша Russia» является клоном английского сериала Little Britain. Слепаков с этим не соглашается: «Мы от Little Britain заимствовали одну-единственную вещь: идею. Если б мы в свое время не сделали такой же шрифт на титрах, к нам бы вообще никто не приставал. Мы же ни одного героя не скопировали, у нас все свои». Мне казалось, что Comedy Club с годами становится серьезнее и мрачнее. «Нет, Comedy Club не уходит ни в какую драму, он такой же долбо. бский и лучезарный, каким и был. Ну да, они раньше письками в зал швырялись, им все это страшно нравилось, у них была щенячья радость, когда они шутили про наркотики и гениталии. Потом им все это примелькалось, и юмор качественно поменялся и поумнел, стал более злободневным и привязанным к актуальным событиям. «Наша Russia» — да, становится мрачнее, просто потому, что страна мрачнее становится. Мы все время с Мартиросяном спорим: он думает, что Галустян там должен просто весело прыгать, а мне-то кажется, что «Наша Russia» должна вселять ужас и трепет». В этот момент мы с Семеном смеемся.