Фауст (Гёте; Холодковский)/Часть первая/Сцена 6. Кухня ведьмы

К бессмысленным их чарам отвращенье Питаю я: найдётся ль исцеленье Здесь, в этой тьме безумства, для меня? Я не хочу советов старой бабы! Но, может быть, дряная пачкотня Лет тридцать с плеч моих долой сняла бы? Нет, мир надежды для меня потух: Беда, коль не найдешь другого мне леченья. Ужель природа и могучий дух Нам не дадут бальзама возрожденья?

Мой друг, ты говоришь умно: Природное есть средство стать моложе; Жаль, не про нас лишь писано оно, Да и довольно странно тоже.

Я знать хочу его скорей!

Изволь; вот средство возрожденья Без чар, без денег, без леченья: Уединись в глуши полей, Руби, копай, потей за плугом И ограничить тесным кругом Себя и ум свой не жалей; Питайся просто в скромной доле, Живи, как скот, среди скотов И там, где жил ты, будь готов Сам удобрять навозом поле. Поверь мне: в этом весь секрет Помолодеть хоть в восемьдесят лет.

Но не привык я к плугу и лопате, За них мне взяться было бы некстати; Нет, узкая мне жизнь не суждена!

Так ведьма, стало быть, нужна.

К чему тут баба — непонятно! Свари напиток сам, без лишних слов.

Да! Вот бы время я провел приятно! Уж лучше выстрою я тысячу мостов. [1] Здесь мало знанья и уменья — Здесь ты не обойдёшься без терпенья. Корпеть пришлось бы тут немало лет: Ведь раньше времени броженью ходу нет. Чего-чего тут нет в бродилах, И надо знать уловок тьму! Хоть чёрт и учит их всему, А сам всё сделать он не в силах.

Не правда ль, миленький народ? Вот вам слуга, служанка — вот!

А что, хозяйка улетела?

Она поела, В трубу взвилась И унеслась.

А долго ли она там реет?

Пока огонь нам лапы греет.

Как ты находишь — хороши?

Нет слов сказать, насколько гадки.

А мне так нравятся их речи и повадки; Беседу их люблю я от души.

Ну, куклы чёртовы, скажите, Что тут за варево? Над чем вы ворожите?

Для нищих жидкий суп кипит!

На этот раз Немало будет публики у вас.

Разочек сыграй Со мною и дай Набиться карману! Без денег шабаш; А денег мне дашь — Я умником стану!

Тварь эта с радости совсем бы очумела, Когда б она в лото играть умела.

Вот мир летит, Спешит, бежит, Крутясь, в пустыне. Стеклянный звон, Как хрупок он! Пустой в средине, Он тут блестит, А там горит. Я жив доныне! Дитя, мой друг, Пусти из рук, Не то умрешь ты. Здесь глина: стук — И разобьёшь ты.

Что в решете у вас?

Случись тут вор у нас, Могли б его узнать мы.

Взгляни-ка в решето: Вор виден нам [2] , но кто, Посмеем ли сказать мы?

А что за польза вам от этого горшка?

Пустая башка! Не понял горшка, Котла не поймёт он!

Невежа ты, зверь!

Присел бы теперь Ты с веником: вот он.

Что вижу я! Чудесное виденье В волшебном зеркале мелькает всё ясней! О дай, любовь, мне крылья и в мгновенье Снеси меня туда, поближе к ней! О, если б был не в комнате я тесной, О, если б мог лететь к богине той! Но нет, она полузакрыта мглой… О, дивный образ красоты телесной! Возможна ли подобная краса? Возможно ли, чтоб в прелести чудесной. Вмещалися все неба чудеса? Найдется ль чудо на земле такое?

Понятно: шесть ведь дней трудился наш творец И «браво» сам себе промолвил наконец, — Так, верно, что-нибудь да вышло же благое: Теперь любуйся тем, что видишь пред собой; А там найду тебе подобное созданье, И счастлив тот, кому дано судьбой Сокровищем подобным обладанье.

Сижу, как царь, на возвышенье трона, Со скипетром в руках; нужна ещё корона.

Корону ты склей: Пот нужен для ней И кровь со слезами.

Свершилось! Мы зрим, Мы слышим, кричим, И даже стихами.

Ах, я с ума сойду!

Увы! на этот раз И у меня башка кружиться начинает.

И даже подчас Бывает, что нас И мысль осеняет.

Я весь горю, нет больше сил моих! Нельзя ли нам отсюда удалиться?

По крайней мере, надо согласиться, Что задушевная поэзия у них.

Ай-ай-ай-ай! Вот всех вас я! Проклятый зверь, свиньёй свинья! Проспал котёл! Обжёг меня! Вот всех вас я!

Что вижу я! Зачем вы к нам? Что нужно вам? Вот я вам дам: Сожгу я вас Огнём сейчас!

Раз — бью, два — бью! Котлы свалю, Стряпню пролью! Знай, морда: так Стучу я в такт Под песнь твою.

Ну что, костлявая? Теперь узнала ты? Узнала, пугало, царя и господина? Махну рукой — и все твои скоты И ты сама — всё прахом, образина! Не уважаешь красный мой камзол? Петушьего пера узнать не можешь? Иль я, закрыв лицо, сюда пришел? Что ж, самому назваться мне предложишь?

Простите, сударь, мне за грубый мой привет! Но конского при вас копыта нет [3] , И вороны куда, скажите мне, девались? [4]

На этот раз уж пусть тебе сошло! С тех пор воды немало утекло, Как мы с тобой в последний раз видались. Цивилизация велит идти вперёд; Теперь прогресс с собой и чёрта двинул. Про духа северного позабыл народ, И, видишь, я рога, и хвост, и когти кинул. Хоть ногу конскую иметь я должен всё ж, Но с нею в публике являться не желаю И вот в фальшивых играх щеголяю, Как франтовская молодежь.

Ах, голова пошла от радости кругом! Голубчик сатана, вы снова здесь со мною!

Тсс! Не зови меня, старуха, сатаною!

Как? Почему же? Что дурного в том?

Давно попало в басни это слово! Что толку, впрочем, от таких затей? Не меньше стало злых людей, Хоть и отвергли духа злого. Теперь мой титул — «господин барон»: Других не хуже, рыцарь я свободный; А что я крови благородной — Так вот мой герб! Хорош ли он?

Ха-ха-ха-ха! Да, это в вашем роде! Вы всё шалун такой же продувной!

Учись, мой друг, и поспевай за мной: Вот что приятно ведьмам в обиходе.

Чем, господа, служить могу вам я?

Подай стакан известного питья; Но только, знаешь, постарее! Оно что год, то действует сильнее.

Охотно. У меня имеется флакон: Я лакомлюсь порой сама, когда придётся. Притом нисколько не воняет он. Для вас стакан-другой всегда найдётся.

Но если чарами ваш друг не защищён, Ему и часу жить не остаётся.

Не бойся: без вреда приятель выпьет мой Венец стряпни твоей и знанья. Черти же круг, промолви заклинанья И влей в стакан напиток чудный твой.

Наконец она приносит большую книгу и ставит мартышек в круг. Одна из них держит на спине книгу, другие стоят с факелами.

Затем ведьма кивает Фаусту, чтоб он подошел.

К чему, скажи мне, эти представленья? Чушь глупая, безумные движенья, Обман и ложь пошлейшие кругом. Мне этот вздор давно знаком.

Чудак, ведь это лишь для смеха! Не будь к старухе слишком строг: Она ведь тоже врач. Пусть будет ей потеха. Без этого питье тебе пойдет не впрок.

Пойми: причти Раз к десяти, Два опусти, А три ставь в ряд — И ты богат. Четыре сгладь, А шесть и пять За семь считать И восемь раз — Закон у нас. Пусть девять в счёт За раз пойдёт, А десять сгладь. Так ведьма учит умножать!

Старуха в лихорадке бредить стала.

О, это, друг, пока ещё начало, А далее вся книга так гласит! Понять её стараться — труд напрасный: Глупец и умный с толку будет сбит Противоречий массою ужасной. Все это и старо и ново! Посмотри В историю и вспомни: не всегда ли, Три за одно, одно за три Считая, люди вздор за правду выдавали? Так учат зря болтать с начала всех веков — С глупцами заводить никто не хочет спора. Да людям редко что и нужно, кроме слов: Что в них есть мысли, верят без разбора!

Познанья свет Для всех секрет, Для всех без исключенья! Порою он, Как дар, суждён И тем, вком нет мышленья!

Какая чушь! Я убежать готов: Пожалуй, лопнет голова от вздора. Я точно слышу песню хора Ста тысяч круглых дураков!

Ну, будет, будет, мудрая Сивилла! Ты лучше бы стаканчик предложила, Налив его полнее, до краёв. Приятелю он не придётся солон: Недаром ведь все степени прошел он И много разных делывал глотков.

Живее пей до дна бокал — И ты мгновенно ободришься. На «ты» давно ты с чёртом стал, А всё ещё огня боишься.

Теперь стоять не надо, живо в путь!

Пусть вам глоточек принесёт отраду!

При случае получишь ты награду; В Вальпургиеву ночь мне можешь намекнуть.

Вот песенка: чтоб дать всю силу соку, По временам её должны вы петь.

Скорей! Иди, а то не будет проку: Ты непременно должен пропотеть, Чтоб весь насквозь ты пропитался зельем. Ты прогуляешься спокойно, без забот — И вдруг почувствуешь с отрадой и весельем, Как сладко Купидон играть в тебе начнёт.

Дай в зеркало мне бросить взор прощальный: Так был прекрасен образ идеальный!