Кто станет автором следующего финансового кризиса?

Последствия для мировой экономики, только начинающей оправляться от последствий предыдущего кризиса, могут оказаться еще более тяжелыми, предупреждает Гринспен. Впрочем, об этом он предупреждал и раньше.

Как всегда в таких случаях, в стане экономистов непосредственно до наступления кризиса нет единства: например, МВФ в очередном большом докладе в июле предсказал мировой экономике уверенный рост в 3,5% в ближайшие пару лет.

Другие экономисты указывают на тревожные тенденции: накачка финансовой системы дешевыми деньгами, поддержание процентных ставок на излишне низком уровне слишком длительное время и новая волна гипероптимизма на рынках, которые уже не в состоянии реально оценить стоимость компаний, в первую очередь, высокотехнологичных.

Например, капитализация Apple в мае этого года оценивалась в 800 миллиардов долларов. В то же время в компании подтвердили, что сидят на 250 миллиардах долларов резервных денег, и, по оценкам аналитиков, недалек тот день, когда капитализация Apple перевалит за триллион долларов. Похожая история и с другими технологическими гигантами.

Существует точка зрения, согласно которой одной из главных причин экономического неблагополучия планеты является людская жадность. А также некомпетентность регулирующих органов, задача которых - вовремя приближающийся кризис разглядеть и предотвратить.

Так ли это на самом деле? Обозреватель Би-би-си Михаил Смотряев беседовал с директором Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ Олегом Буклемишевым.

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Подкаст

Олег Буклемишев: Согласно известной формуле, генералы готовятся к прошедшей войне - точно так же и финансисты оглядываются на риски предыдущих периодов, и регуляторы смотрят, а что в прошлый раз не получилось, и пытаются из этого извлекать уроки. На самом деле, это такой извечный цикл повторения кризисов.

Знаете, был такой замечательный экономист, или даже философ-экономист Хайман Мински. Он нарисовал схему разворачивания такого кризиса: вы применяете экономическую политику, стабилизируете ситуацию, у вас все хорошо, низкая инфляция, снизились процентные ставки - и Мински показал, что всякое такого рода успокоение порождает новый кризис. Новый кризис, как правило, рождается из низких процентных ставок и людских надежд на развитие новых идей на базе этих низких ставок, которые раскручивают сначала подъем, а затем и бум, закономерно переходящий в кризис. Я думаю, ситуация будет повторяться на протяжении всей обозримой истории человечества. Ничего неожиданного тут нет.

Автор фото, Getty Images

Tesla - это, несомненно, технология будущего. Одна из. Возможно, не лучшая. А возможно, и бесперспективная. Стоит ли компания 64 миллиарда долларов?

Би-би-си: К вопросу о прошедших войнах: условия для предстоящего кризиса, о котором говорит Гринспен, поразительно напоминают происходившее в начале века во время бума доткомов. Посмотрите на крупнейшие компании нашего времени - их капитализация не в разы, а на порядки превосходит их реальную стоимость. Tesla Motors в прошлом году продала несколько десятков тысяч автомобилей, а, например, GM - 10 миллионов. При этом рынок оценивает Tesla в 64 миллиарда долларов, то есть дороже, чем GM или Ford. Капитализация Amazon превысила полтриллиона долларов - это для торговой-то сети! Неужели за 17 лет инвесторы ничему не научились?

О.Б.: Здесь та же самая схема. Рынок же торгует не активами, не тем, что лежит у нас в кармане, рынок торгует ожиданиями. И в этих ценах содержится именно ожидание будущих прибылей. Если рынок видит, что за этими активами (пусть они и совершенно другие, нежели чем 100 или даже 50 лет назад) стоят прибыли, то, в общем, есть основания считать, что рынок видит и что-то правильное. Я не хочу сказать, что доткомовский кризис был полностью ошибочным: да, многие компании обанкротились и ушли с рынка, но из доткомовского кризиса вышли и замечательные идеи, вышла инфраструктура "интернет-века" и компании типа Apple или Amazon.

Всякий кризис очищает зерна от плевел и выпускает на авансцену новые идеи, в первую очередь. И поэтому кризиса как такового, конечно, нужно бояться в каждом конкретном приложении, но по большому счету каждый новый кризис - это расчистка пространства и освобождение капитала, в том числе для появления новых идей.

Би-би-си: Ну, это вопрос калибра кризиса, я думаю. Однажды, в далеком 1998 году, после кризиса ГКО в России я беседовал с начальником инвестиционного отделения крупнейшего международного банка. И он по секрету, при выключенном микрофоне, признался, что при упоминании прибылей в 150% любой настоящий инвестор продаст родную мать. И риски пузырей, пирамид и всего остального его не остановят, хотя он и понимает, что эти пузыри в любой момент могут лопнуть. И мне начинает казаться, что механизм фондового рынка и, более широко, многие механизмы современного капитализма страдают от этой психологии куда больше, чем от экономических закономерностей.

О.Б.: Я бы не сказал, что они именно страдают от человеческой психологии. Психология такова, какова она есть, и была такой же и 100, и 200 лет назад. Другое дело, что экономисты в последнее время уделяют гораздо больше внимания закономерностям человеческой психологии, психологическим особенностям, которые заставляют людей плюнуть на риски в ожидании будущих прибылей. Действительно, в атмосфере бума, когда рынки охватывает ажиотаж и эйфория, это, наверно, не вшитая в механизмы рынка ситуация, проистекающая из человеческой психологии, и совладать с нею, наверно, так просто нельзя.

Другое дело - здесь я возвращаюсь к вашей мысли о размере кризиса, - что размер кризиса во многом диктуется реакцией на него регулирующих органов. Реакция в 30-х годах прошлого века, после Великой депрессии, была неправильной. Экономисты, кстати, до сих пор спорят, что в чем именно она была неправильной, и что привело к такой глубине падения. А реакция в начале нынешнего столетия оказалась значительно более адекватной, как и реакция в ходе последнего глобального кризиса. Надежда в основном на то, что регуляторы, обладая новыми знаниями и новыми умениями, смогут купировать кризисы со значительно меньшими издержками для экономики.