Смирягин Андрей - Корни чувств

Поздним зимним вечером молодой человек с условныи именемЗверюга бежал по Воробьевым горам, совершая еженедельный укреп-ляющий тело затяжной пробег. Обычно в этот час этот район Москвыбыл абсолютно безлюден и только время от времени ему попадалисьприпаркованные у обочины машины, с работающими для тепла двига-телями, и неразборчивыми тенями любовников, предпочитающих ук-ромный ландшафт и автомобиль для занятий любовью.Зверюга не завидовал им, он наслаждался бегом. А бежал онсовершенно необычным манерой. Это даже нельзя было назвать бегом.Зверюга переместил систему координат своего тела из видимогоглазом пространства Москвы (Москва-река, Крутой подъем Воробьевыхгор, Лужники, Метромост) в бесконечность мирового космоса. Теперьон был не человеком на данной плоскости асфальтовой дорожки,окруженный сине-желтыми фонарями, а автономным космическимкораблем, перемещающимся, возможно и не так быстро, в межзвездномпространстве, что в конце концов и было истинной правдой.Казалось, сама красота и необузданность энергии космоса вливаетсяв него через неизвестные приемники и вместе с кровью разноситсяпо телу.От масштаба открывающейся картины галактик и ничтожностиопоры-Земли под ногами захватывало дух и немного кружиласьголова. Да и была ли эта опора вообще? Ну что в этойпритягивающей космическую капсулу его тела шарообразной массе?Нет никакой гарантии, что в следующее мгновение ей не надоест этобессмысленное занятие. Зверюга посильнее пару раз оттолкнулся отасфальта мускулами ног. Весь мир вдруг перевернулся вверхтормашками. Он увидел себя и всех людей стоящими, лежащими,идущими, бегущими сверх ногами по потолку с названием"Притягивающая планета". Что за глупость, считать небо верхом, аземлю низом!Продолжая равномерный бег, Зверюга вернулся в координатыВоробьевых гор. Он свернул на протоптанную в снегу дорожку срастущими по обеим сторонам березам и дубам. Что-то совершилось вего сознании, и казалось, теперь он был способен на необычныеакты существования своего тела. Но для начала ему захотелосьслиться с природой воедино облегчением своего мочевого пузыря.Он перешел на шаг и подошел к стоящему чуть-чуть в сторонедереву. Это была молодая березка. Наслаждение от соединения общейнитью с природой граничило с обретением вечного счастья.Прошедшая через его органы с его температурой субстанцияпереходила из него в окружающий и посторонний ему мир. Живоестановилось неживым, чтобы потом снова наполнить чью-то жизнь. Ион сейчас был частью этой цепи.Зверюге захотелось прикоснуться к стволу березки. Он провелрукой по гладкой белесой коре. Форма ствола показалась рукеудивительно знакомой. Он не был идеально круглым, а имелнебольшой изгиб, какой имеет бедро молодой хорошо развитойдевушки. Это прикосновение даже возбудило в нем желание. Внезапнокожа руки вступила в странное теплообменное взаимодействие сдеревом. Казалось, сок дерева и кровь Зверюги бегут по одним итем же капиллярам. Он снова перевернул координаты и осознал, чтоверх у дерева там, где находятся его вцепившиеся в почву корни,деревья такие же живые существа, а общаются они друг с другом припомощи корней. Корни деревьев - это их чувства.Эта мысль очень понравилась Зверюге, и он тут же вспомнил отой, чей изгиб бедра напомнила ему молодая березка. Ему почти добезумия захотелось сейчас же услышать ее голос. Все завертелосьвокруг. Замелькали фонари, улицы, хаос светящихся окон. Егокомната и телефон, который помнил ее номер. Он нажал кнопкуавтоматического дозвона. Щелчки, непривычный звук вызывающегосигнала. Ответили по-английски с какой-то очень обстоятельнойвежливо-приветливой интонацией. "Убить за такую мало!"- подумалон и также вежливо попросил позвать ее к телефону.Наконец он услышал это непревзойденное с низкимиэротическими вибрациями "Алло".- Это я, Птенец. Ты мне опять изменяла!- С чего ты взял?- Я чувствую.- Дурак! Это ты мне опять изменял. И это я не чувствую, азнаю точно. Ты же сам говорил, что без женщины не можешь прожитьи дня.- Когда это я говорил?- Говорил, говорил, я точно помню.- Да, говорил! Нашла, что запоминать. Я же имел в видуисключительно тебя. А теперь признавайся, с кем ты ездила вКалифорнию.- С друзьями.- Откуда ты их взяла?- Появились. У меня что, не может быть друзей?- Конечно, для тебя один мужчина или другой, какая разница.Для тебя мы все устроены одинаково, отличаются лишь детали.- Я сейчас положу трубку.- Постой, Птенец. Прости меня, ведь без тебя я постоянно награни срыва. Как подумаю, что другие руки будут держать тебя заплечи, другие губы прикасаться к твоим губам, не говоря уже обовсем остальном! Я начинаю терять свою целостность. Такого недолжно быть. Если я узнаю когда-нибудь, что ты мне изменяла, мненужно будет тебя убить, чтобы восстановить целостность этогомира. Ты запомнила мои слова?- Да.- Обещаешь, не изменять мне?- Обещаю. Но тогда и ты обещай не изменять мне.- Клянусь!Он знал, что она не верит ему. Не смотря на то, что ееженская непосредственность граничила почти с глупостью, ееженская интуиция была на грани гениальности. Но тонкая граньмежду интуитивной догадкой и знанием является целой пропастью вовзаимоотношениях двоих. Да и что такое знание? Лишь представлениемозга об увиденном или услышанном. А в это представление всегдаможно вмешаться с туманом оправданий, убедительностью лжи иискренностью раскаяния.Впрочем, это был не тот случай. Он не мог ей изменить,потому что это бы означало изменить самому себе