Слова без корня в русском языке.

Вторая ошибка — добавлять в окончание больше двух букв.

Чаще всего нужно нарастить одну букву: «5-е число», «6-й класс». И только если перед этой буквой шла согласная, нужно добавить и её: «7-го числа».

Просто старайтесь нарастить по-минимуму — написать «7-о числа» у вас вряд ли получится, интуитивно захочется написать «7-го». Главное добавлять не больше двух букв — «7-ого числа», это уже перебор.

3. Пишите через дефис

Окончание пишется не слитно, не через пробел, а через дефис.

4. Не разрывайте сложные слова

Некоторые слова содержат внутри себя числительные, и выдергивать их из слова нельзя.

Например, слово «двадцатилетний» можно попытаться сократить до «20-ти летний». Получится ерунда — слово писалось слитно, а теперь появился пробел.

Такие слова нужно писать так: «20-летний». Может показаться странным, если вы никогда не обращали внимание на такие сокращения, но читается без проблем.

Неправильно: «4-х ядерный процессор»

Правильно: «4-ядерный процессор»

Добавляйте в закладки, пишите дополнения в комментарии и подписывайтесь на мой предпринимательский канал

Как менялось звучание цифры «два» в индо-европейской группе языков

Жрать или есть.

Сегодня с женой опять сошлись.. Она жрать,Я есть. Начал вспоминать, откуда у меня антипатия к слову жрать. Вспомнил. В конце 80-х, мои родители держали свиней. Зарплаты не хватало,подработать было проблематично,заводили хозяйство. И вспомнилось как мама,с кухни, иногда говорила: Лёня,ты свиньям пожрать дал? Если да,иди садитесь за стол есть..

Карта: "небо" в языках Европы

Нёбо — восточнославянский дублет неба. Праславянский корень *nebo восходит к праиндоевропейскому *nébʰos (“облако”). Родственные корни и слова: debesis - литовское ("облако") и латышское ("небо"), санскритское नभस् /nábhas/ ("небо"), древнегреческое νέφος /néphos/ и латинское nebula ("облако"), современное немецкое nebel ("туман"). Сюда же Нифльхейм от др.-сканд. niflheimr ("обитель туманов").

Среднеанглийское ski, skie, sky происходит от древнескандинавского корня ský (“облако”), что восходит к праиндоевропейскому корню *(s)kewH- со значениями “прикрывать; скрывать, прятать, затенять”. Карты для слова "облако" пока нет, но она напрашивается.

Казахское аспан — иранизм. Сравните с современным курдским esman, среднеперсидским /āsmān/ и древнеперсидским 𐎠𐎿𐎶𐎴 (a-s-m-n /asman/) - "небо". Можно также вспомнить Тенгри — верховное небесное божество у тюркских и монгольских народов (алтайск. теҥери ("небо"), бурятск. тэнгэри). Интересно, что в казахском или кумыкском это слово синонимично Богу и применимо к Аллаху, что является языческим пережитком степняков.

А вот латинское caelum, вероятно, наследует праиталийскому *kailom, от праиндоевропейского *keh₂i-lom (“весь, целый, полный”). А в таком случае, романское небо роднится с русским целый.

Об отношении к заимствованиям

Мои ученики обычно очень радуются, встречая такие слова как "vestibule" ("вестибюль"), "optimiste" ("оптимист"), "rôle" ("роль"), или "maquillage" ("макияж"). Добрую половину лексики французского языка нам можно даже специально не запоминать.

Сегодня эти пара тысяч слов, так называемых галлицизмов, воспринимаются более чем естественно, не правда ли? А есть ли для них исконно-русские аналоги?

Когда-то филолог и адмирал А.С. Шишков назвал процесс заимствования "лишающею всякого рассудка страстию к францускому языку".

В своём "Рассуждении о старом и новом слоге российского языка" он пишет:

То есть получается, что заимствования из греческого (как то "ангел", "икона", "диаспора", "аметист", "история" или "педагог") обогатили русский язык, а из французского - испортили.

Вот выдержка оттуда же с конкретными примерами:

Наверное, эта терпимость к греческому и неприятие французского похожи на то, как легко воспринимаются сегодня те же вестибюли и роли, но встречаются в штыки английские заимствования.

Критикует Шишков и калькирование, например, о слове "влияние" он пишет, что нельзя его использовать с предлогом "на", как скопировали с французского ("influence sur"). Дело в том, что слово это происходит от глагола "лить, течь" (лат. "fluere") с приставкой "в" ("in"), то есть означает "вливание" (то же чередование, как "излияние" и "изливание"). Так вот, а в русском языке после слова "вливать" требуется предлог "в", значит нужно было бы говорить "влиять во что-то", а не "влиять на что-то".

А вот что писал Шишков о детях и подростках:

Думаю, это некоторым образом похоже на то, что иногда нет-нет да и пронесется в мыслях о множестве английских словечек, употребляемых в молодежном сленге, а также, местами, о столь уважаемой ими американской культуре (или любой другой, не_русской).

Мало кто оценил идеи Шишкова в то время, да и мы с вами видим, что все необходимые слова язык в себе оставил.

А ненужные постепенно уходят в прошлое. Например, заимствованное слово "оказия" воспринимается уже намного более устаревшим, чем наше (на самом деле более древнее) "случай". "Адюльтер" тоже вряд ли сейчас услышишь, всё больше исконная "измена". Вряд ли кто-то сейчас на полном серьёзе употребит и такие слова как "дебош", "ридикюль", "саквояж", или "вакация" ("отпуск").

В общем, наверное, не стоит быть Шишковыми, но и не стоит слишком уж увлекаться заимствованиями. Всё хорошо в меру, как всегда, а истина посередине.

Ну а для тех, кто очень переживает за судьбу языка, наверное, будет полезно помнить, что язык живет тысячи лет, а мы - несколько десятков. На языке говорят миллионы людей, и изменить что-то силами одного, сотни или тысячи - всё равно не получится.

Так не стоит и тратить силы и нервы. Язык - большой, а мы - маленькие.

Единственное, что тут действительно можно сделать, что действительно зависит от нас, это не вздыхать и охать, а самим говорить на том языке, который мы считаем красивым и правильным. И если это действительно будет красиво и правильно - то не сможет не стать вдохновляющим примером для других.

А вы когда-нибудь видели згу?

Думаю, фразу "ни зги не видно" мы, если и не употребляем активно сами, то точно все знаем с детства.

А вот что это за "зга" и почему её никогда не видно - давно пора выяснить.

Первое разочарование нас настигнет, если мы откроем словарь древнерусского языка. Там никакой "зги" нет. Возможно, именно поэтому у нас до сих пор нет точного ответа на данный вопрос, и мы вынуждены разбирать многочисленные версии маститых лингвистов.

Первой версией обычно считается следующая: слово "зга" происходит от "стега", что значит "дорога". Самым известным однокоренным словом "стеги", наверное, является слово для обозначения пути, избранного человеком ("стезя").

Полагают, что слово "стега" раньше выглядело как "стьга". В таком случае её развитие пошло по двум путям: в одном случае "ь" превратилась в "е", и "стьга" стала "стегой", а в другом исчезла, и стала "згой". Второй случай вполне реален, например, когда-то слово "истьба" так же стало "избой".

Тогда выражение "ни зги не видно" приобретает следующий смысл: так темно, что не видно дороги. Логично? Логично.

К тому же, в этимологическом словаре Николая Горяева, изданном в 1896 году, утверждается, что существует диалектный вариант "стеги не видно", вместо "ни зги". Потебня упоминает и белорусский вариант: "сьцегi не вiдно".

Однако не смотря на то, что по фонетическим законам слово "стега" прекрасно превращается в "згу", Д.К. Зеленин в своих "Этимологических заметках" (1903) писал:

И действительно - ну не видно дороги, и не видно. Нет тут юмора, остроты словца, которой отличаются русские народные выражения.

Сам Д.К. Зеленин разработал другую версию. Он предполагал, что слово "зга" означает "искра", и приводил в доказательство региональное "згинка" ("искорка"), а также редкий глагол "пазгать" (в т.ч. "ярко гореть, пылать").

Эта версия подтверждается тем, что иногда встречающийся вариант "зги божьей не видно" можно сопоставить с расхожим "свету божьего не видать".

Однако если вникнуть глубже в этимологию и семантику глагола "пазгать", то основное его значение - "сечь", а происходит он от "стегать" ("пазгать" выглядело как "пастьгать" до падения редуцированных). А значение "пылать" пришло к нему из-за частого употребления в контексте огня (у Даля: "Полымя так и пошло пазгать по избам!"). Может быть, и "згинка" (как "искорка") появилась уже позднее из этого смысла.

Третья группа версий берёт в основу логический довод о том, что наиболее вероятным с точки зрения смысла стоит считать, что "зга" - это некий предмет, который при обычном освещении хорошо видно. И при плохом - всё равно видно. То есть если не видно ДАЖЕ его - то тьма действительно кромешная.

Что же это может быть?

На этот вопрос ответа не было даже у самого русского народа во времена Даля. В его словаре можно встретить множество самых разных объяснений.

Даже такое, что "зга" - это и есть сама "темнота": "Зга згою на дворе" (в значении "темно"), то есть "згу" могли понимать уже не как предмет, а как сам мрак, сквозь который ничего не видно.

Другие случаи употребления связывают его с одним из элементом сбруи - то с колокольчиком на хомуте, то с колечком для продевания повода, то саму дугу, то просвет между дугой и головой лошади.

Давайте попробуем сопоставить факты, которые выяснили к этому моменту.

Для начала, вспомним, что с точки зрения фонетических законов, слово "стьга" легко превращается в "зга" (если смотреть только на форму слова).

Также вспомним о существовании глагола "пазгать", который значит "сечь", и происходит от "пастьгать", а значит родственен и глаголу "стегать" (коня, например).

Добавим сюда то, что в региональных вариантах существует слово "стёжка" в значении "плеть", и слово "стёг" в значении "палка".

Так что "стегой" вполне могли называть не только дорогу, но и предмет, которым погоняли коня. А если ночная тьма была особенно непроглядной, то даже этот предмет в своей собственной руке было не видно.

Та же логика присутствует и в хорватском выражении "ни прст се пред оком не види" ("и пальца перед глазами не видно"). То есть предмет опять же находится на расстоянии вытянутой руки, и даже является рукой.

Так что, по сути - "ни зги не видно" может значит "и хлыста в руке не видно". И, возвращаясь к первой версии, получается, что предком "зги" и правда была "стега", но не как "дорога", а как "хлыст".

Такой версии придерживается, в частности, Г.И. Магнер, рекомендую к прочтению его подробную статью.

Что касается родства "стеги" как дороги и "стеги" как приспособления для ударов - словари дают их как происходящих от разных корней. "Стега" - это именно "дорожка", и родственна она греческому слову "стих" (то есть дорожка от начала до конца строки), а "стегать" имеет семантику укола, и связано в первую очередь с ударами (хлыстом) и шитьем (ниткой).

А вам какая из версий больше нравится?

Карта: время в языках Европы

Время — физическая величина, абстрактное понятие

Прикладываю выдержку из словаря Фасмера:

Увидели неточность — написали комментарий.

Карта: рука в языках Европы

Увидели ошибку или неточность — напишите в комменты.

Между о. Великобритания и о. Ирландия мэнский язык. Южнее Сицилии — мальтийский язык. На востоке Турции — курдский язык. Языки России расположены на экспликации в левом верхнем углу, все они идут по порядку (кроме русского).

Карта: змея в языках Европы

Змея — табуистическое название, «земная, ползающая по земле», от земля;

Праслав. *gadъ «отвратительное животное».

Праслав. *ǫžь родственно др.-прусск. и литовскому angis «змея».

Латинское слово от праиталийского *serpents. Скорее всего, активное причастие от serpō (“ползать”). Когнаты: санкритскрое सर्प (sarpá, “змея”), древнегреч. ἑρπετόν [herpetón] и албан. gjarpër.

Кобра — от латинского colubra.

Смысловой анализ текста (смысл, текст и понимание) - Елена Никитина

Как смысл жизни связан с текстом? Сколько интерпретаций у Красной шапочки? Что такое автокоммуникация? В чём заключается понятие текста в лингвистике? Можно ли обучать пониманию? Чем понимание отличается от интерпретации? От чего зависит понимание смысла текста? Рассказывает Елена Никитина, лингвист, кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник отдела теоретической психолингвистики Института языкознания РАН.

Карта: кладбище в языках Европы

Для многих культур характерна иносказательность в отношении смерти.

Слово кладбище (клад- + -бище) — "место для складирования", где корень восходит к праславянскому *klasti от праиндоевропейского корня *kleh₂-; Интересна в этой связи кажущаяся близость русского и украинского с некоторыми кельтскими. Гэльское cladh и валлийское claddfa восходят к clad (“канава, траншея, углубление”).

Английское слово заимствовано из старофранцузского cimitiere, из средневек. латинского cimitērium, из позднелатинского coemētērium. Источник — древнегреческое κοιμητήριον (koimētḗrion) κοιμάω (koimáō, “ложиться спать, засыпать”) т.е. место для сна, усыпальница; Украинское цвинтар — полонизм, а старопольское cmyntarz восходит к тому же латинскому слову. Словенское pokopališče, вероятно, "место закапывания". Friedhof от древневерхненемецкого frīthof.

Английское graveyard (churchyard) — скорее кладбище у церкви, что соответствует норвежскому kirkegård, где kirke — "церковь". Албанское слово — производное от varr ("захоронение, могила), что родственно английскому earth через праиндоевр. корень *h₁er-. Венгерское temető (заодно и русинского теметов) аккуратно возводят к прафинноугроскому корню *temɜ (“заполнять, наполнять”), но без конкретных объяснений.

Другие словацкие варианты: cmiter, hrobitov. У шведов Финляндии бытует вариант gravgård.

Праславянское grobъ от *greti (“копать, разгребать, скрести”). Родственник готского 𐌲𐍂𐌰𐌱𐌰 ([graba], “траншея, канава, яма”) и английского grave; Праславянское *mogyla со значением "насыпь, холмик, холм" иногда связывали с алб. gamule "куча земли и травы" и mágulë «холм», а также румынским măgură "холм", но данный путь весьма запутанный. По Миклошичу, Фасмеру, Желтову связано со слав. mogǫ и имеет значение ("господствующее/священное место). Младенов же считал, что изначальный вариант до возможной метатезы был *gomyla, что от праиндоевр. *gem- . Ещё иногда выводится из ср.-иран. *magu-ulā «холм мага». В русском языке также используется оборот "поехать на могилки".

Карта: Нос в языках Европы

Сообщите, если увидели ошибки и неточности

Этимология дней недели

Как получилось слово "неделя"? Вот такой вот детский вопрос.

Однако ответ может оказаться не самым очевидным. Мне, например, думалось раньше, что происходит оно от "не делиться", то есть неделя - это как бы краткий, неделимый элемент месяца или года.

Но нет, ведь неделя очень даже делится - на семь дней. О чем говорит и её устаревшее название - "седмица".

А вот слово "неделя" происходит от глагола "делать", а точнее "не делать". И назывался так сначала только первый день семидневного периода, когда не нужно было работать. Так он называется и сегодня в украинском ("неділя"), белорусском ("нядзеля") и в других славянских языках.

В русском языке этот день начали называть воскресеньем после принятия христианства, и по всей видимости уже после разделения восточно-славянских языков на русский, украинский и белорусский. Большинство статей на эту тему дают XVI либо XVII век, однако единичные случаи такого наименования (например, в Остромировом Евангелии) встречаются уже с XI века.

После того, как "неделю" заменили на "воскресенье", "седмицу" стали называть "неделей". Скорее всего, этот переход связан с тем, что изначально семидневные периоды считали "от недели до недели" (то есть от первого дня одного периода до первого дня следующего), а когда сам этот день стали называть иначе, то весь период перенял на себя название "неделя".

Если судить по Национальному Корпусу Русского Языка, одним из последних в светском тексте упомянул слово "седмица" Татищев в записке Екатерине Первой (1726):

". иттить в яму есть велик страх, ибо редкая седмица, чтоб где не обрушилось. "

- то есть не проходило и недели без обвала (речь идёт о добыче руды в Швеции).

О том, что и в русском языке "неделей" когда-то называли выходной день, говорит нам название "понедельник", то есть "день после недели", первый день после воскресенья.

Вторник, четверг и пятница - это "второй", "четвёртый" и "пятый" дни после "недели".

Создаётся впечатление, что мы считали дни с понедельника, но, хотя он и был первым, но всё же именно первым после "недели", а сама седмица считалась именно с воскресенья, как и во всём христианском мире.

Это подтверждает "среда", которая происходит от слова "середина". Чтобы среда была в середине недели, считать нужно с воскресенья.

Почему среду не назвали каким-нибудь "третником"? Вероятно, потому же, почему и средний палец так называется, и почему "сердце" названо по слову "середина". Середине (сердцевине) всегда и во всём придавалось большое значение, поэтому и называть предметы следовало в первую очередь по ней, а уж потом, что осталось, по порядку.

Суббота - происходит от греческого "sabbaton" (что пришло, конечно, из древнееврейского изначально, в значении "отдых"). Отсюда и слово "шабаш", разгульный ведьминский праздник.

Как же первым днем недели стал понедельник?

В течение первых десятилетий советского периода происходили некоторые эксперименты с календарем (с 1929 по 1931 пытались ввести пятидневку, с 1931 по 1940 - шестидневку).

И только после войны была окончательно возвращена семидневка, а первым днём был назначен понедельник. Последние календари, где в начале стоит воскресенье, были изданы в 1949 году.

Причина до конца не ясна: то ли это было сделано для того, чтобы развести государственный календарь и церковный, то ли из психологических соображений - сначала должна быть работа, а уж потом отдых.

Английское слово "week" происходит от основы *weyk, что значит "поворот", и, скорее всего, идёт из расчёта фаз луны. Лунный месяц состоит из четырех недель, а каждая неделя - это отдельная лунная фаза, как бы новый её поворот.

Французская "semaine" дословно повторяет нашу "седмицу", потому что происходит от латинского слова "septimanus", от "septem" ("семь").

А в названиях дней недели в этих языках нашли отражение древние языческие традиции:

понедельник - лунный день (Monday, lundi)

вторник - день бога войны (Tuesday - Тюра, Mardi - Марса)

среда - день Одина (Wednesday), день Меркурия (Mercredi)

четверг - день Тора (Thursday), он же Юпитер (Jeudi)

пятница - день Фригги (Friday) или Венеры (Vendredi)

суббота - день Сатурна (Saturday) или от "sabbati dies", день шаббата

воскресенье - солнечный день (Sunday) или день Бога (Dimanche, от "dies dominica").

Мускулатура, подмышки и мыши: этимология

Периодически у почтенной публики возникают вопросы, касающиеся такой интимной части тела, как подмышка.

Во-первых, слитно или раздельно она пишется?

Во-вторых, при чём тут вообще мыши?

Начнём от Адама, то есть с этимологии, и ответим сначала на второй вопрос.

Слово "мышка" (под которой подмышка) действительно происходит от слова "мышь". А ещё от слова мышь происходит слово "мышца" (в древнерусском произносилось как "мышица", а писалось до падения редуцированных "мъшьца").

Дело в том, что перекатывающиеся под кожей бугорки когда-то напомнили нашим предкам бегающих зверьков, и их назвали мышками. Соответственно, то, что находилось под мышкой, живущей в плече, назвали "подмышкой".

Кстати, слово "мускулы" произошло точно так же. На латыни "мышь" - будет "mus", а "мышонок", с уменьшительным суффиксом - "musculus". Но уже в Древней Греции слово "μῦς" означало и мышь, и мышцу.

Ну а теперь первый вопрос - как правильно написать? Это зависит от того, какой частью речи является это слово в каждом конкретном случае - существительным или наречием.

Существительное отвечает на вопрос "что?" и его производные, в этом случае пишем слитно:

чесать (что?) подмышку

гладкие (что?) подмышки

аромат исходит (от чего?) от подмышек

жмёт (в чём?) в подмышках

А наречие отвечает на вопросы "где?", "куда?" и пишется раздельно:

чесать (где?) под мышкой

приятно пахнет (где?) под мышками

сунула пакет (куда?) под мышку

Маасковское произношение: найди его у себя в речи

С точки зрения лингвистики (хотя и не только) наша страна необычайно централизована. Однако центров у неё всегда было два. И если тысячу лет назад это были Киев и Новгород, то в последние столетия, конечно, это Москва и Петербург.

Литературная норма сегодня включает в себя черты и московские, и петербургские.

Давайте посмотрим на черты старомосковского произношения, и, может быть, узнаем в них что-то, что говорят сегодня по всей стране, а может быть и то, что вы слышали крайне редко, и что уже непривычно для уха.

Этот говор сформировался и достиг золотого века во время belle époque, на рубеже веков, и до сих пор поддерживается некоторыми в творческой среде. Однако начал закладываться он ещё в славянском племени кривичей (территория современных Белоруссии и Смоленской области).

Таким образом мы понимаем, что он тяготел к северному произношению.

Акание. Эта ярчайшая черта, которая первой приходит в голову, когда хочешь спародировать "маасквича", фиксируется примерно с XVI века (Иван Грозный ещё окал), и попала в говор как раз из южных регионов. Фиксируется она на письме - через ошибки в орфографии. Некоторые как слышали так и писали ("кака ты глаголеши" вместо "како"), а некоторые наоборот, уходили в гиперкоррекцию ("толант" вместо "талант"). Обе этих ошибки свидетельствуют о том, что в устной речи разницы между безударными "о" и "а" не было.

Акают все среднерусские и южнорусские говоры, но в Москве это стало легендой. Поскольку мало того, что безударные "о" превратились в "а", так даже ударные "а" стали "А". Возможно, это остатки размеренной купеческой речи, отражавшей их обеспеченную спокойную жизнь. Ведь чтобы каждую "а" ударить и немного потянуть - это надо быть совершенно не торопливым.

Икание. Не от слова "икáть", а от буквы "и": москвичи произносили безударную "е" точно так же, как "и". В отличие от Петербуржцев, у которых слова "леса" и "лиса" немного отличались на слух. Сегодня и в Петербурге тяготеют к иканию, но я вот всё ещё слышу разницу. Напишите, как у вас, если вы тоже из Петербурга :)

Чт и чн. Не всегда, но часто произносились через "ш": пустя[шн]ый, було[шн]ая, моло[шн]ый, сливо[шн]ый, огуре[шн]ый, ябло[шн]ый.

Смягчение предыдущего согласного. То есть если в других частях страны в слове "дверь" звуки [д] и [в] различаются ([д] твёрдый, а [в] мягкий), то старомосковская норма - смягчать и предыдущий согласный тоже, чтобы получилось ярко выраженное [дьверь]. Так же и в словах ес(ь)ли, з(ь)верь, с(ь)мирный и так далее.

Смягчение [ж]. Такие слова как "позже", "езжу", "дрожжи" - произносились как [пож̅’е], [еж̅’ю], [дрож̅’и]. Ну и, конечно, "дожди" - как [дож̅’и].

Ша/жа/ца. В первом предударном слоге в этих сочетаниях "а" произносилось как "ы": [Шы]ляпин «Шаляпин», [шы]мпанское «шампанское», [шы]ги «шаги», [жы]ра «жара».

Неужели прямо так и говорили, спросите вы. А вы сейчас скажите, например, "лошадей", "ржаной", "двадцати", "жалеть". Что там получается? :) Остатки старомосковского!

Смягчение [р]. Думаю, все не раз слышали такое исполнение: ве[р’]х, четве[р’]г, це[р’]ковь. Последнее слово у меня так даже некоторые родственники говорили, хотя не москвичи ни разу.

Твёрдые "сь" и "ся". Что всё смягчение да смягчение? Вот отвердение. Думаю, даже в фильмах все слышали такие слова как "боюс", "лечус".

-Ат/-ят произносятся как -ут/-ют. Ещё одна характерная черта, когда вместо "дышат", "гонят" произносится "дышут", "гонют".

Произношение "це" как "ца". До последнего держалось в словах "танцевать" ("танцавать") и "поцелуй" ("поцалуй").

Окончания -кий, -гий, -хий как -гой, -кой, -хой. Это, наверное, самая узнаваемая поэтическая черта старомосковского. У Лермонтова, например:

Белеет парус одинокий (-кой)

В тумане моря голубом.

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном.

Изучив эти несколько особенностей произношения, можно смело садиться в машину времени, выгружаться где-нибудь на Тверской-Ямской, вступать в конверсации с прохожими, отужинать в ресторане "Яръ" съ шампанскимъ, а апосля, на извозчике отбыть въ театръ, где изъ ложи рассматривать въ лорнетъ хорошенькихъ мадемуазелекъ.

Одеть, надеть и ещё несколько их родственников

Кто никогда не путал в беглой речи глаголы "одеть" и "надеть", пускай бросит первый камень. Правда, бросать не в кого, можно бросить в пустоту, метафорически.

Так уж вышло, что в этих двух словах сошлись противоречивые тенденции.

С одной стороны, они очень похожи, да что там, почти одинаковы: обозначают процесс облачения, и большого смысла разграничивать их, вроде как, нет.

С другой стороны, у них разные приставки, у приставок этих абсолютно разное значение, и если ты один раз осознал это, то скорее всего будешь раздражаться на неверное употребление, что тоже неконструктивно.

Оба слова родственны глаголу "деть", который значит "куда-то что-то помещать". Без приставок мы его чаще употребляем в разговорной речи, выражая недовольство ("Да куда ж я телефон-то дел?"). А вот с приставками он существует во множестве ипостасей. И каждая приставка придаёт ему новые значения, добавляющиеся к основному, значению размещения в пространстве.

Бес в них как раз и есть, в мелочах, то есть в приставках.

Например, "вдеть". Приставка "в" имеет очевидную семантику помещения внутрь чего-либо, поэтому вдеваем мы обычно нитку в иголку, внутрь игольного ушка. А также "продеваем", потому что приставка "про" сюда тоже подходит, с семантикой движения вдоль и насквозь (как в глаголах "пройти", "пробежать"). Разница невелика, но как носители языка мы по идее должны чувствовать, что "вдеть" несёт акцент на моменте попадания конца нитки внутрь, а "продеть" - на процессе протягивания всей нитки сквозь ушко.

Есть ещё "поддеть", с семантикой положения снизу, что означает "зацепить с нижней стороны". И "задеть", которое возникло так же, как "зацепить", "затронуть".

Ну и, наконец, "надеть". Приставка "на" имеет семантику помещения сверху, то есть дословное значение этого глагола - "поместить вещь на кого-то". Поэтому мы говорим "надеть свитер" (имея в виду "на себя").

Вообще, предлоги и приставки частенько совпадают, поэтому "по полю пойду", "от тебя отойду" и "на тебя надену". Так что если после вашей потенциальной фразы можно добавить "на кого-то", то нужно употреблять глагол "надеть".

А в "одеть" приставка "о" несёт смысл кругового действия, как в словах "обернуть", "окутать". Получается, что здесь акцент как раз на том, кого окутывают, поэтому мы говорим "одеть ребёнка" и "одеться" (то есть "одеть себя") - в значении "завернуть в одежду".

А "надеться" мы сказать не можем, если речь не идёт о том, что кого-то казнил Дракула. Да, пожалуй, это единственный прецедент, когда глагол "надеть" можно было употребить про человека.

Так и "одеть" мы по сути никакую вещь не можем, если только мы не берём шапку, и не оборачиваем её в какой-нибудь шарф. В этом случае мы действительно одеваем шапку. А если на себя - то надеваем.

Бонусная информация: Слово "надежда" тоже отсюда. Оно родственно слову "надёжный", а надёжный - это тот, на кого можно положиться. И это слово тоже происходит от "надеть" (потому что, как мы помним, семантика у этого слова именно такая, "положить сверху").