Дмитрий Шишкин: «Умных, богатых и интеллектуальных людей в российском бизнесе маловато»
Директор модного дома Shishkin встретился с Алёной Вугельман, только-только вернувшись с Миланской недели моды, и рассказал о том, что будет модно в сезоне 2018/2019, о Гоше Рубчинском, о том, почему он не любит модные тусовки, и о специфике ведения бизнеса в России.
Алёна Вугельман: Дмитрий, честно говоря, я затрудняюсь вас представить. Мои коллеги называют вас уральским дизайнером, но мне кажется, что вы больше чем просто дизайнер. Как вы относитесь к тому, что вас так называют?
Дмитрий Шишкин: По крайней мере, слово «дизайнер» указывает на то, что наш бизнес — это творческое направление, а не просто зарабатывание денег. Но я в первую очередь бизнесмен с творческим подходом.
АВ: Вы только что вернулись с Миланской недели мужской моды, на которой мировые дома моды представили свои коллекции осень-зима 2018-2019. Что будет модно носить через год?
ДШ: Прежде всего, главную роль в мужском гардеробе теперь играет полоска, смещая с пьедестала клетку. Одна из главных мужских фактур на ближайшие годы — вельвет разной фактуры и выработки.
АВ: Я читала, что два главных тренда в мужской моде, которые сохранятся и в следующем сезоне, это 90-е и унисекс. Так ли это?
ДШ: В целом да, но это скорее тренды высокой моды. А в России в повседневную мужскую моду перетекает лишь малая толика мировых высоких трендов.
АВ: То есть поясных сумок из меха на наших улицах не ждать?
ДШ: Это только на Pitti Uomo самые выпендрёжные посетители могут в своих образах ярко демонстрировать основные тренды. А 99% населения, особенно обеспеченные мужчины, на которых мы работаем, фильтруют тренды. Поэтому от 90-х у нас только прижились только достаточно свободные силуэты, широкие плечи и многослойность.
Возвращение 90-х легко объясняется с точки зрения теории моды: как и в 90-е, сейчас в стране достаточно тяжёлая экономическая ситуация. У людей под ногами шаткая земля, им непросто, поэтому они формируют образ футляра, пытаются закрыться.
АВ: Вы меня удивили, сказав, что 90-е — это образ «человек-футляр». Мне казалось, что 90-е — это свобода.
ДШ: Многослойность и футлярность в моде — это когда ты, например, надеваешь клетчатую футболку, на неё клетчатую рубашку, поверх жилет, а сверху ещё и кожаную куртку или широкое двубортное пальто. Это способ закрыться в собственном мире и дистанцироваться от всего остального.
АВ: Пока вы были в Милане на неделе моды, в Екатеринбурге прошёл показ одного из самых ярких российских дизайнеров Гоши Рубчинского. Показ был закрытый, попали на него только избранные. Вас приглашали?
ДШ: Если честно, я человек не особо публичный. Светскую и ночную жизнь в России я совсем не веду. Мне приятнее находиться на закрытых мероприятиях Kiton или Isaia во Флоренции или Милане, чем тусоваться среди местной или московской псевдобогемы.
АВ: Неинтересно?
ДШ: Неинтересно. Какая-то ярмарка тщеславия, показуха и понты. Да и к творчеству Рубчинского я отношусь так же, как и к творчеству Симачёва: слишком плоское, простое цитирование трендов прошлых лет без какого-либо глубокого авторского стиля. Всего одна тема, которая обмусоливается из показа в показ. Посмотрим, что будет, когда сменится формация и новые тренды начнут обретать силу. 90-е держатся достаточно долго, но ещё год-два, и придёт что-то новое.
АВ: Вы однажды сказали, что не делаете ставку на молодёжь — на тех, кому сейчас 18-19 лет. Почему?
ДШ: Я слишком далёк от молодежи. По отношению к ним я чувствую себя даже не старшим сверстником — скорее, как в произведении «Отцы и дети», между нами пропасть.
АВ: Но вам же всего 29 лет.
ДШ: Да, но я чувствую себя на 45. И круг моего общения, наши клиенты — это люди старшего поколения.
Кроме того, мы работаем на богатую мужскую аудиторию, и пытаться делать ставку на молодых при наших достаточно высоких ценах нет смысла.
АВ: Вы начали шить в 18 лет и достаточно быстро стали состоятельным человеком. Вы были из тех, про кого говорят «молодой да ранний». Среди нынешней молодёжи вы таких не видите?
ДШ: Я вспоминаю себя в молодости: тогда я много ошибался, вёл себя демонстративно, культивировал богемный образ жизни. Я никогда не стану ориентироваться на себя в младшем возрасте. Мужик вообще только к тридцати годам более-менее что-то приобретает в голове. Поэтому пускай молодёжь варится в собственном котле и ходит в «Заре» и Гоше Рубчинском, кому средства позволяют.
АВ: Одна из последних новостей о вашем модном доме: вы разработали образы для ведущей Марии Командной, которая проехала в составе команды «КАМАЗ-мастер» ралли «Дакар». При этом вы долгое время говорили, что никогда не будете шить для женщин.
ДШ: Для достижения конкретных результатов, как на войне, все средства хороши. Мы поставили задачу в 2018 году выйти минимум на 50% оборота на экспортную политику. Когда мы начали работать с командой «КАМАЗ-мастер», которая большим составом отправлялась на «Дакар», они нас попросили завязать сотрудничество с их партнёром Mercedes и разработать и отшить пробные партии для женщин. Конечно, мне не хотелось этого делать, но нам нужно было хорошо зарекомендовать себя перед «Мерседесом» — что мы и сделали. Сейчас мы всячески лоббируем наши интересы, чтобы начать осуществлять поставки и экспортировать продукцию именно для компании Mercedes. Так что для достижения результата и выхода на экспортный рынок мы соглашаемся и на женское.
АВ: Вы так говорите, будто вам не хотелось этого делать. Почему?
ДШ: Лояльность нашей клиентуры в разы повышается за счёт того, что все знают, что мы работаем исключительно для мужчин. Мы отходим от этого принципа только в крайних случаях и только ради громкого имени конкретного заказчика, который просит что-то сделать для женщин, либо ради маркетинговой цели.
Но многие проекты мы берём не ради денег, а ради нового опыта, знаний и пиара. Нас интересуют не только деньги в чистом виде.
АВ: Да, наверняка на форме для футбольного клуба «Урал» больших денег не заработать.
ДШ: С местными командами, что с «Уралом», что с «Автомобилистом», мы работаем в ноль, просто ради поддержки наших уральских команд. Зарабатываем мы больше на столичных командах.
АВ: И ещё одна новость последних дней: вы разрабатываете коллекцию для болельщиков чемпионата мира по футболу 2018 года. Как так получилось?
ДШ: Несколько месяцев назад мы решили проработать порядка десяти концепций с привязкой к уральской аутентичности и ярким моментам, которые характеризуют Урал — от архитектуры конструктивизма и современных сооружений наподобие центра Бориса Ельцина или строящегося главного офиса компании РМК по проекту Нормана Фостера до уральской литературы и бажовских сказов. Затем мы решили привязать эти концепции к чемпионату мира и на их основе разработать коллекции одежды, аксессуаров и сувенирной продукции, которые можно было бы продавать во время и после чемпионата мира. Но для этого необходимо пройти достаточно много административных ступеней, получить аккредитацию, чем мы сейчас активно занимаемся.
АВ: FIFA разрешает?
ДШ: Мы недавно получили официальный ответ на наш запрос. FIFA аккредитовала единственную в России компанию, которая имеет право под её эгидой выпускать продукцию с использованием символики чемпионата мира. Но эта компания, как обычно у нас в стране бывает, только лишь получает это право, а потом распределяет его среди субподрядчиков. Сейчас мы ведём работу, чтобы получить такое разрешение.
АВ: Давайте о вашей компании. У вас работает, во-первых, мануфактура…
ДШ: Там шьётся элитная мужская классика под заказ как частным клиентам, так и многим компаниям. Сейчас, например, мы отшиваем огромную коллекцию классической одежды для футбольного клуба «Зенит».
АВ: По той же стоимости, что и для обычных клиентов?
ДШ: Нет, нет, для корпоративных заказчиков цены в два-три раза ниже, потому что заказ не штучный, а по 50-100-200 единиц. А то и по 500. Костюм для корпоративной команды будет стоить порядка 50-70 тысяч, а не 150-200, как для частных клиентов. За счёт объема возможна оптимизация цены. И ткани подешевле покупаются, и труд уже не полностью ручной — некоторые операции машинные.
Массово шить на мануфактуре дешёвые костюмы для продажи не получается — это всё-таки высококвалифицированный ручной труд портных. Именно поэтому мы запускаем фабрику, которая будет отшивать коллекции классической и повседневной одежды на большом конвейере. Эти вещи мы планируем реализовывать в сети своих магазинов.
И ещё у нас есть фабрика спортивной одежды. Там под заказ отшиваются крупные коллекции спортивной и повседневной одежды для госкорпораций, международных компаний и спортивных клубов.
АВ: При таком объёме работы вы ещё и в конце прошлого года защитили диссертацию по истории мужского костюма.
ДШ: Я защитил доклад, а выход на диссертацию в самое ближайшее время — это уже формальный вопрос. Всё давно готово, но, к сожалению, как и во многих сферах в нашей стране, всё сопряжено с огромным количеством формализма, который я ненавижу.
АВ: Зачем вам, состоявшемуся бизнесмену, диссертация?
ДШ: Всё, что я делаю, так или иначе, прямо или косвенно связано с достижением конкретных результатов в бизнесе. В России статус кандидата наук, особенно по теме «Теория эволюции мужского костюма», добавляет авторитетности моим суждениям при работе с клиентами. Сам факт, что я не только практик, но и теоретик моды, делает мои слова весомее.
Ну и вообще научная работа — это другая сторона медали. Можно читать книги, а можно что-либо писать. По молодости я много писал для глянцевых журналов, для научных изданий, для интернет-порталов. А когда пишешь, у тебя формируется хорошо поставленная речь, расширяется словарный запас. И чем больше у тебя словарный запас и лучше умение правильно компилировать эти слова во фразы и умозаключения, тем глубже твоя мыслительная деятельность. Я стараюсь и читать и писать, чтобы поддерживать свой мозг. Потому что бизнес, по крайней мере в российской действительности, на 90% состоит из решения проблем. Это низкоинтеллектуальная деятельность, где больше нужен характер. Именно поэтому предприниматели, которые занимаются только решением проблем, выглядят быдловато и гоповато.
АВ: Вы сейчас могли обидеть некоторых ваших коллег.
ДШ: А вы посмотрите на тех, кто сидит вечерами в дорогих ресторанах или ходит по важным мероприятиям — много ли там высококультурной и интеллигентной публики? Российские предприниматели старшего поколения — выходцы из 90-х, у них свой формат общения и ведения дел. К сожалению, умных, богатых и интеллектуальных людей в бизнесе маловато.
АВ: Вы удивляете меня своей откровенностью. Вам всё равно, что о вас подумают?
ДШ: По большому счету, да. Но я никого не хочу обидеть. Если человек более-менее умный, он сам всё понимает. Я и сам, если честно, когда веду бизнес в ежедневном режиме, иногда прямо чувствую, что костенею, мозг застаивается, я становлюсь грубоват, мат использую, психую, нервничаю, ору. Стараюсь с этим бороться.
АВ: За последнюю неделю вы были на выставке в Милане, затем на заседании в Москве, прилетели в Екатеринбург и уже завтра улетите в Мюнхен. Вы всегда так много ездите?
ДШ: Я не очень люблю ездить так много, как пришлось за последний месяц. Но три-четыре раза в год я хорошо путешествую по всему миру, отдыхаю и перезагружаюсь. И раз-два в месяц езжу в Москву и Санкт-Петербург в командировки.
АВ: Со стороны вам можно позавидовать: столько поездок — это же круто.
ДШ: Нет. Любые командировки — это более тяжёлый труд, нежели систематическая ежедневная работа в рамках Екатеринбурга, когда всё работает по графику. Стрессы из-за перелётов и заселения в гостиницы, переезды по постоянным пробкам — из-за этого устаёшь намного больше, чем за 12-часовой рабочий день семь раз в неделю. Поэтому я уже не в восторге от такого большого количества необходимых командировок. Но, опять же, это всё в целях развития бизнеса.
А так я в конце декабря был в Венгрии, два-три дня отдохнул, встретил Новый год, потом поехал по фабрикам Восточной Европы, чтобы понять уровень производств. Правду говорят, что всё в Юго-Восточной Азии — в Восточной Европе шьётся только дорогая европейская одежда, и фабрик там становится всё меньше. Затем я поехал во Флоренцию на Pitti Uomo, главную мужскую выставку. Затем была Миланская неделя моды с презентациями и показами. Затем я полетел в Москву на конференцию производителей спортивной одежды, где были директора Bosco, Forward, Zasport. На день вернулся в Екатеринбург и завтра улетаю в Мюнхен на главную выставку спортивной одежды ISPO. А после этого планирую хотя бы месяц никуда не ездить.