Стихи о Великой Отечественной войне 1941-1945

Одной из основных идей сообщества является: быстрый поиск стихотворений о Великой Отечественной войне, исходя из этого к публикации допускается поэзия.Показать полностью. Также одной из идей является: знакомства аудитории с событиями ВОВ, соответственно публикации, содержащие данный материал тоже можно оставлять в "Предложке" Также будут опубликованы материалы, содержащие в себе информацию о людях, героях и ветеранах ВОВ. Возможно, будет публиковаться контент, содержащий интересную и полезную информацию, развлекательного характера.

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ОФОРМЛЕНИЕ ПУБЛИКАЦИЙ

Мы заинтересованы в том, чтобы публикуемый контент удовлетворял подписчиков сообщества.

• Записи сообщества
• Поиск

Посвящается фронтовику разведчику ветерану ВОВ Исакову Илье Фёдоровичу (1923 - 1996)

Баллада об отце

Когда нагрянула война, Показать полностью. То подтолкнуло многих сердце Тотчас пойти в военкомат, Чтоб записаться добровольцем.

И в Кандалакшу – в строй готов – Илья шагал лесной дорогой. До восемнадцати годов Не дотянул совсем немного. Юнца, стремящегося в бой, Определили в разведшколу. Учили службе непростой – Стрелять, колоть и бегать в гору.

Нашёл товарищей своих, Двух земляков Зеленоборских: Один из них – Иван Лукин, Другой Ильин был – Афанасий.

Им посчастливилось служить Плечом к плечу в разведке рядом, Делить паёк, в землянке жить, Брать «языка» и «брать» награды. На фронте в партию вступил И коммунистом был до смерти. Как маму, Родину любил, И долг свой выполнил, поверьте!

После японской – отслужил: Война – войной, а служба – службой. Но братством очень дорожил – Той фронтовою крепкой дружбой…

Встречались каждый год друзья В Великий праздник – День Победы. Вспомнив, чего забыть нельзя, Слёз не скрывали наши деды.

Рассказывать о той войне Знаем – не любят ветераны. Воспоминания о ней – Это боль в сердце, ноют раны.

Мы правду знать о ней должны! Не ту, что Запад излагает, А ту, что знал солдат войны! Отца рассказ я предлагаю … Все наступления большого ждали. И в батальон пришёл как-то приказ, Чтоб срочно «языка» бойцы достали – Заданье очень важное для нас .

Комбату сдал я партбилет, награды И, взяв на трое суток сухарей, В разведке снова оказался рядом С друзьями. Было это в феврале …

Проникли в тыл с отрядом без препятствий. След заметала снежная пурга И завывала. Средь этой напасти Вышли как раз на логово врага. Бойцам залечь у леса приказали И стали дальше двигаться втроём. Настолько близко к хутору пробрались, Что было слышно фрицев патефон. Расположились немцы, словно дома. Потягивая шнапс, сидят в тепле. А мы, зарывшись, мёрзнем по сугробам, Лежим и глаз не сводим от дверей.

Там под навесом, голову втянувши, Приплясывал замёрзший часовой. И Афанасий, молнией метнувшись, В раз «обогрев» его, унёс с собой. Тут мы с Иваном, бросив лыжи, мигом Прижались к стенам дома с двух сторон. Совсем недолго ждать пришлось, вдруг видим: В шинели вышел на крыльцо «барон».

Лицо его от шнапса всё багрово, Из-под полы топорщится планшет. Видать из «Важных» - нам как раз такого. Он огляделся – часового нет. Не дав ему опомниться, свалили, Кляп в рот, верёвкой быстро обмотав, Через сугробы вместе потащили, Наш Афанасий следом, лыжи взяв.

А в доме фрицы, видимо, почуяв – Что-то случилось вдруг на их дворе, В страхе забегали – стрельба вслепую. Пока не зная, сколько нас и где. На наше счастье, вдруг такая вьюга, Что за три метра не видать следа. Остались для прикрытия два друга. На лыжи я оформил «языка». Наши бойцы на помощь поспешили. Ввязавшись в бой, прикрыли мой отход. А я с «добычей», чтоб не зацепили, Пошёл немного в сторону - в обход.

Скатился вниз, и сопки огибая, Свой ценный груз (тогда не знал цены) Тащил, подальше дорогу выбирая, Надеясь, что друзья мои целы … Но, потеряв в такую непогоду Меня, бойцы решили отступать. Пора идти в обратную дорогу. Спасая раненых, не стали ждать … Все реже стали раздаваться залпы, Вот и настало время тишины. Лишь ветер с воем уносил на запад Огромным снежным вихрем тень войны . Остановился глянуть на добычу: - Фу, чёрт! Да он уже почти что труп. На фрица свою шапку нахлобучил И ухо приложил ему на грудь.

Кляп вытащил, из фляжки ему плеснул. Глаза тараща, фриц стал метаться, Но разглядев меня, видать, струхнул – Обоим помощи здесь не дождаться Я обыскал его – нож и пистолет. Ампулу с ядом нашёл в петлице, Вырезал её ножом, забрал планшет. Здоровый кукиш я сунул фрицу.

На мой приказ идти на лыжах самому, Он заругался зло по-немецки. Ах, так! «Барона» с досады саданул! Что ж, и потащу – не прочь согреться. Вытянул я шарфик с фрица шерстяной, И обмотав им руки, зло сплюнул. - Врёшь, гад! Не дам подохнуть – нужен живой. С Богом! И с силой ношу дёрнул! Фриц что-то мне кричал, потом затих. Я продвигался к востоку смело. Прикинул – что ж, суток двое до «своих». Согрелся, даже спина вспотела.

Всё тяжелее моя ноша с фрицем, И приходилось чаще отдыхать. Лицо и уши снежной рукавицей Усердно я старался растирать. Спустились на ночь в тёмное ущелье. Развёл костёр. Всё тело рвала боль! Глотнув из фляги, сухарём заели. Я подремал, фрица прикрыв собой. А утром он к удивленью моему Идти на лыжах согласился сам. Два сухаря за это я протянул, К себе концом верёвки привязал. Всё же ушанку свою забрал назад, Ему шарф сверху, дал рукавицы. На грудь себе повесил автомат, Махнув рукою, пошёл за фрицем …

Пурга повсюду намела сугробы И понемногу стала утихать. Мы пробирались лесом сквозь чащобы. Уставший фриц стал медленней шагать. Не скрыться от мороза, как от ветра. Шагать вперёд – спасение одно. Идём по озеру – труднее метры. Темнеет, а до леса далеко.

Я впереди, а немец теперь – следом. Почти тащу, сам выбился из сил. Как в лес вошли, упал с берёзой рядом, Но ненадолго, немец заскулил. - Что, думаешь, не встану? Не надейся! Вот отдохнём и дальше потяну. Давай-ка хвойных лапок, будем греться. А сам с березы стал сдирать кору.

Нож падал в снег, не гнулись мои пальцы. В кровь руки изодрав, развёл огонь. Лапник на лыжи бросил, попытался Изгнать из тела ноющую боль . Остановил отец рассказ на время – Вытер платком глаза и пот с лица – Это испарина, когда волненья – Остался след контузии отца …

Молчали все и ждали с нетерпеньем, Когда отец немного отдохнёт, Чтобы услышать дальше продолженье – Уже конец рассказа настаёт … … - Я понимал, что, «наши» уже рядом – За этим лесом батальон стоит. И коль пойти с рассветом тихим шагом, То к полудню мы будем у «своих».

Снег растопить, горячего напиться. Как раз и фляжка ценная пуста. За пазухой сухарь последний – фрицу. Вот только бы дожить нам до утра …

На горизонте, отцвёл в последний миг, Будто прощался, солнечный закат. Небо безоблачно и ветер стих, Луна и звёзды яркие горят …

Решил идти, покуда силы с нами. Если уснуть, так точно, не дойдём, Просто замёрзнем – поминай, как звали. А всюду видимость, как будто днём. И моему упорству удивляясь, Мотнул беззвучно немец головой, Сразу поднялся и затем, качаясь, Встал на лыжню и двинулся за мной.

Как шёл – не помню, откуда брал я сил – Не знаю. Вдруг прямо из-за ёлки: «Стой! Кто идёт?» - нам дорогу преградил Часовой, затвором резко щёлкнув. Я вскрикнул: «Братцы!..» - и тут свалился с ног, Очнулся…, смотрю – лежу в землянке. Первый вопрос мой, что выговорить смог: - «Как немчура?» - «Глянь, готов к отправке!

А мы тебя, Илья, уже не ждали.Вот кружка с водкой, сверху хлеб лежит. » Гляжу я, правда – всё же поминали. - Вернулся! Значит, буду долго жить! И заключил своих друзей в объятья, И Ильина, и Ваню Лукина. - Мои родные боевые братья! Навек сроднила нас эта война! . И по лицу отца катились слёзы. Закончив свой рассказ, он сразу смолк. Мы тихо с выражением серьёзным Сидели, думая: «Я так бы смог?»

И глядя на него, светлели души, И гордостью наполнились сердца. Не часто удавалось нам послушать, По жизни молчаливого отца. Рассказывать не любят ветераны Воспоминанья очень тяжелы – Болят сердца, и ноют сильно раны. Мы память о войне хранить должны!

Пусть нет сегодня среди нас Фронтовиков – разведчиков и ветеранов Афанасия Ильина Исакова Ильи и Лукина Ивана Мы будем помнить их наказ: Любить Россию и беречь родное Знамя!