Январь 1992 года: шок – это по-нашему

Цикл «Гибель империи» был посвящен последнему году существования Советского Союза. Теперь мы решили вспомнить самые интересные события двадцатилетней давности, когда с января 1992 года во всех странах бывшего Советского Союза начались экономические реформы, прежде всего включавшие в себя либерализацию цен. Естественно, Российская Федерация не была исключением. В результате реформ Егора Гайдара, называемых «шоковой терапией», в магазинах появились продукты, однако населению от этого лучше не стало, так как накопления съела инфляция.

1 января 1992 года правительство России (а его возглавлял лично президент Борис Ельцин) отменило централизованный контроль над ценами. Этому событию мало кто придал значения. Да и сами подумайте, много ли найдется людей, которые в первый день нового года будут забивать себе голову постановлениями правительства?

Не забивал себе голову и я, хотя у меня был телевизор – самое оперативное и, что важно, честное на тот момент средство информации. Тогда я был аспирантом и жил в «десятке» (общежитие №10 на улице Пирогова). Если не ошибаюсь, получал рублей 120 в месяц, что даже по меркам 1991 года было немного. Приходилось подрабатывать в газете, подработку я считал временным явлением, полагая, что когда стану сотрудником Института истории, филологии и археологии СО АН СССР, то все финансовые проблемы у меня исчезнут.

К слову, о телевизоре. Его я взял напрокат. В 1991 году бытовые приборы можно было взять напрокат, скажем, в Доме быта на Терешковой (где ныне НИИ КуДА). Но мне не повезло – к моему приходу их уже разобрали. И потому за телевизором пришлось ехать на ОбьГЭС, там я взял чудо советской техники – ламповый черно-белый телевизор «Изумруд». В 1994 году я попытался его вернуть назад, но с удивлением обнаружил, что возвращать было уже некуда: в бывшем пункте проката сидели жизнерадостные молодые люди, которые что-то продавали или наоборот покупали, но никакого отношения к прокату телевизоров не имели.

Знакомство с терапией

Но вернемся к январю 1992 года. После бурно проведенной встречи Нового года, весь день 1 января я проспал и проснулся только вечером, когда ко мне стали ломиться гости, чтобы посмотреть финал КВН, в котором победила команда НГУ.

На следующее утро, то есть 2 января, я пошел в Торговый центр, чтобы купить хлеба и молока. Насчет остального я не рассчитывал, потому что помнил, что в декабре продуктовый отдел ТЦ поражал всех величием своих торговых площадей, заставленных рядами салатов из морской капусты и гранатовым соком. Более-менее приятные для организма продукты (масло, колбаса, мясо) продавались по талонам, которых мне не выдали (студенты и аспиранты должны были грызть гранит науки и получать от этого не только удовольствие, но и витамины).

Так вот, когда зашел в ТЦ, я испытал натуральный шок! В нем в свободной продаже было все, о чем мечтал советский гражданин – и масло, и колбаса, и мясо, и т.д. Сунувшись к прилавкам, я был шокирован повторно.

Внезапно появившееся изобилие продавалось по немыслимым (по тогдашним меркам) ценам. К примеру, масло стоило больше 200 рублей за кг, колбаса двух сортов (докторская и еще какая-то с небольшими жировым вкраплениями) не намного меньше! В общем, народ подходил к прилавку, спрашивал, можно ли купить без талонов, получал утвердительный ответ, затем, почесав голову, уходил. Редкий покупатель в тот день отоварился.

Что касается меня, то я ограничился булкой хлеба, майонезом, салатом из морской капусты и двумя бутылками жигулевского пива, которое тоже свободно продавалось по цене 8 рублей за бутылку (до НГ его в продаже фактически не было, официально стоило копеек 70).

Тяга к предпринимательству

Еще немного воспоминаний. С 1992 года все кинулись чем-то торговать. К примеру, единственный телефонный автомат в «десятке» был постоянно занят студентами, которые пытались провернуть какие-то схемы: обменять десяток «Камазов» на пять комбайнов, а те на зерно, а зерно в муку. Как-то раз мне нужно было сообщить в редакцию, что по причине болезни я не смогу появиться. Я ждал полчаса в очереди к автомату, потом рассвирепев, разогнал новоявленных брокеров и позвонил в редакцию.

Еще в 1992 году появились две торговые марки – спирт «Рояль» и ликер «Амаретто». И то, и другое было почему-то польского производства, и это на долгие годы отбило у меня охоту покупать какие-либо польские товары. И еще первые бананы, которые я купил в Новосибирске, были завезены из Финляндии.

Так состоялось мое знакомство с реформами Гайдара, названными шоковой терапией. Суть реформ заключалась в том, что государство отказывалось от регулирования экономики. Гайдар полагал, что если убрать вертикаль, то горизонталь (субъекты экономики) сами выстроят новые отношения. И еще при этом дополнительной денежной эмиссии не проводилось, то есть печатный станок не включали. Этой мерой полагалось спасти народ от инфляции.

Реформа забуксовала. Директора предприятий не были экономическими светилами, полагаю, что «Капитал» Маркса они знали поверхностно. По этой причине рыночные отношения они восприняли только в той части, которая им позволяла устанавливать любые цены на свою продукцию. Что касается задумки о том, что не стоит включать печатный станок, то она привела к тому, что в стране стала ощущаться нехватка наличности. В конце концов, это привело к кризису неплатежей, а впоследствии к появлению бартерных схем, разнообразных векселей и прочих эрзацев денег. Инфляция в конце 1992 года достигла 2700 процентов (для сравнения официальная инфляция 1991 года составила 309 процентов). В общем, несмотря на появившееся изобилие, народ все равно жил не очень богато.

Можно, конечно, (и есть за что) осуждать Гайдара, благо мы все крепки задним умом. Но в тот момент было понятно одно: с экономкой надо что-то делать, надо накормить народ. Собственных средств не было: бюджет РФ в 1992 году был меньше, чем нынешний бюджет Новосибирска (что в рублевом, что в долларовом эквиваленте), среднегодовая стоимость барреля нефти не превышала 17 долларов. Возможно, Гайдару стоило взять на вооружение идеи Ленина, то есть провести НЭП: дать возможность заниматься свободной торговлей в легкой промышленности, продуктами и услугами, но при этом сохранив госконтроль в тяжелой промышленности. Но для НЭПа (она же китайский вариант социализма) требовалась самая малость – сильное государство. А вот этим в 1992 году мы похвастать не могли.